Ты только попроси. Или дай мне уйти

Откидываю голову на подголовник и говорю:

– Это очень красивая песня.

– И романтическая, – подтверждает он.

Когда мы подъезжаем к главному входу миленького ресторана, парковщик тут же оказывается возле машины. Эрик выходит и, подойдя ко мне, крепко сжимает меня за руку, и мы входим внутрь. Хостес приветствует Эрика и провожает нас к очаровательному столику.

Ужин потрясающий и, обладая зверским аппетитом, я съедаю все свое, и если бы Эрик не защитил свое, то я бы съела и всю его еду.

Мы болтаем, смеемся, и мы снова такие же, как прежде, но вдруг он у меня спрашивает:

– Почему ты мне не рассказала о Масимо и моей матери?

Я ошарашено на него смотрю. Вот я и попалась!

Как он об этом узнал?

– Ты это о чем?

Эрик наклоняет голову и отвечает:

– Ты думала, что я не узнаю о том, что мать ходила на вечеринку с твоим дружком из «Гуантанамеры»?

Меня разбирает смех. А его нет.

Вспомнив, как Соня просила нас найти ей мулатика, не могу удержаться от смеха.

Неприятно получилось. А у нас так хорошо все начиналось.

У меня, наверное, все написано на лице, я выпиваю немного воды и говорю:

– Послушай, Эрик, твоя мать – молодая и одинокая женщина, которая просто хочет развлечься."

"– И это должен был быть именно Масимо?

Я его понимаю. Масимо и моя свекровь – это самое нелепое, что могло быть в мире, и решаю быть откровенной.

– Ладно, любимый, признаю, я была в курсе. И, прежде чем ты начнешь ворчать и Айсмен испортит нам вечер своими жалобами, позволь мне сказать, что твоя мать позвонила мне и твоей сестре.

Она хотела пойти на вечеринку с кем-нибудь, кто опустил бы Тревора ниже плинтуса, и мы лишь подыскали ей компанию. Но Масимо был настоящим джентльменом. Он ни на капельку не вышел за рамки приличия. Он сопроводил ее на вечеринку и затем отвез ее домой. Конец свидания.

Внезапно он разражается хохотом, отчего я немного теряюсь, и, взяв меня за руку, целует ее:

– Сестра, мать и ты, вы меня сведете с ума.

Я в шоке.

Он не рассердился!

Я очень рада, что он наконец-то начинает понимать философию жизни своей матери.

Вдруг Медуза пошевелилась. Думаю, она очень взволнована тем, что ее папочка не рассердился. Я быстро кладу его руку на живот. Эрик ощущает движение, и мы сливаемся в поцелуе.

Когда ужин заканчивается, он, к моему удивлению, спрашивает, хочу ли я где-нибудь выпить. Я соглашаюсь.