Ты только попроси. Или дай мне уйти

Я сказала, что Юрген сообщил мне об этой гонке, и ты ответил, что было бы хорошо мне в ней поучаствовать. Иначе почему ты тогда приказал перевезти мой мотоцикл в твоем самолете?

Помрачневший, он смотрит на меня и спрашивает:

– Я так приказал?"

"– Да. И если у тебя память еще хуже, чем у Дорис, подруги Немо[20], то это не моя проблема! – И прежде чем он что-то скажет, добавляю: – Ладно, это сейчас не важно – сейчас важно поговорить о Флине.

Эрик хмуро смотрит на меня.

– У него начинается учебный год, не хочу, чтобы он отвлекался от учебы.

– Что?!

– Джуд, ради бога. Флину все равно, начать сейчас или через время.

– Но я пообещала ему, что…

– Это не мое дело, что ты ему пообещала, – резко прерывает он. – К тому же твой и Ханны мотоциклы для него слишком большие. Ему надо бы купить подходящий для его возраста.

– Хорошо-о-о-о-о, – выдыхаю я.

Я училась на мотоцикле своего отца, и вот я здесь, цела-целехонька!

– Джуд, послушай, ясное дело, что он научится ездить на мотоцикле, но сейчас не тот момент.

– Нет, тот.

Напряжение…

Огромное напряжение.

– Джуд… – цедит он.

Я бесстрашно отвечаю:

– Эрик…

Давно я такого не чувствовала. Он смотрит на меня ледяным взглядом Айсмена, и у меня сжимается низ живота. Боже, как же он меня возбуждает! Когда я собираюсь сказать, что не хочу с ним ссориться, звонит телефон. Эрик поднимает трубку и делает знак, что это по работе.

Пять минут жду, чтобы возобновить разговор, но это затягивается, и я решаю выйти из кабинета и пойти на кухню чего-нибудь съесть.

Там натыкаюсь на Флина, который сидит с поникшей головой. Он все еще держит в руках завернутый для Лауры подарок и, взглянув на меня, говорит:

– Я не хочу, чтобы вы с дядей спорили.

– Ничего страшного, дорогой.

– Но я же слышал, что дядя разозлился.

– Он недоволен, что я напомнила ему о своем участии в мотогонке, а не потому, что ты собираешься учиться, – лгу я и, смотря ему в личико, продолжаю: – Все в порядке, солнце мое, поверь мне.

– Нет, нет, не в порядке. Вы взбеситесь, и ты снова уедешь.

Эти слова вызывают у меня улыбку. Мой смурфик[21]-ворчун любит меня, и это трогает до самого сердца. Сев на стул рядом с ним, я беру его лицо руками и поворачиваю к себе.

– Флин, послушай, мы с твоим дядей очень любим друг друга, но в то же время мы с ним во многом очень разные, поэтому нам трудно не спорить. Но, хотя мы и спорим, это не значит, что я уеду.