В тот день на пляже, когда я разозлился и не разрешил тебе ехать со мной, я получил от нее сообщение, что она стоит в дверях дома Фриды и Андреса. Я не хотел, чтобы ты увидела ту истерику, которую она мне закатила. Я просто попытался сделать так, чтобы ты при этом не присутствовала. Но я не был с тобой честным и не рассказал ничего. Хотел избежать проблемы, но немного перегнул палку.
– Ты должен был мне сказать. Я…
Некоторое время Эрик всматривается в меня, затем кладет палец мне на губы и проводит рукой по лицу.
– Ты великолепна, Джуд… Я люблю только тебя.
Я целую его, но он отодвигает меня и говорит:
– Марта – моя сестра.
Сестра? Опля! Мигель говорил, что у Эрика была только одна сестра…
– Помнишь, я рассказывал, что моя сестра Ханна погибла в результате несчастного случая? – Я киваю. – У Ханны остался ребенок, я – его опекун. Она воспитывала его одна. Мальчика зовут Флин, ему девять лет. Когда Ханна умерла, он стал трудным ребенком, с ним одни неприятности. В июле мне пришлось прервать поездку по филиалам и вернуться в Германию, потому что с ним были проблемы.
Сестра и мать не могли с ним справиться, именно поэтому Марта так часто звонила мне. Флин слушается только меня, и Марта просила вернуться домой. – Я настораживаюсь. – Послушай, Джуд, я люблю тебя, но я также люблю Флина и не могу его бросить. Я могу побыть с тобой несколько дней, но рано или поздно мне придется вернуться в Германию. Я не могу позволить себе поменять место жительства. Психологи считают, что еще одно изменение может плачевно сказаться на мальчике, и, хотя это, может быть, слишком поспешное безумство, я хотел бы, чтобы ты переехала жить ко мне, в Германию.
– Мои глаза широко раскрываются, а он добавляет: – Я знаю, малышка, я знаю. Это безумие, но я люблю тебя, а ты любишь меня, и я хотел бы, чтобы ты об этом подумала. Договорились?
Киваю, пытаясь переварить информацию. Эрик прикладывает палец к моим губам и тихо говорит:
– Джуд, я еще не закончил. Мне нужно кое-что объяснить.
Когда я закончу и ты захочешь меня поцеловать и быть со мной рядом, я не буду этому сопротивляться. – Удивленно смотрю на него, а он продолжает: – Помнишь, я говорил, что не хочу причинять тебе боль?
– Да.
– В общем, мне жаль говорить это, но, дойдя до этой стадии, сам того не желая, я причиню тебе боль, и это не имеет ничего общего с тем, что я только что говорил.
Хмурюсь, поскольку не понимаю ничего из того, что он говорит. Он берет меня за руки.
