Но почему он стоит так близко?
Отхожу на шаг назад и смотрю на того, с кем имею дело. Разумеется, он высокий, я ему по узел галстука. Шатен, почти русый, молодой, светлоглазый. Я шепчу так тихо, чтобы меня мог слышать только он:
– Между нами говоря, мне никогда не нравились лифты, и, если двери долго не открываются, у меня начинают играть нервы, и…
– Нервы?
– Ага…
– Что значит «начинают играть нервы»?
– На моем языке это значит терять равновесие и сходить с ума, – отвечаю, продолжая обмахиваться. – Поверь мне. Мне не хотелось бы видеть себя в таком состоянии.
Еще немного, и я начну брызгать слюной и крутить головой в разные стороны, как девочка из фильма «Заклинание». Короче, настоящее представление! – Я еще больше нервничаю и спрашиваю его, чтобы успокоиться: – Хочешь клубничную жвачку?
– Спасибо, – говорит он и берет одну.
Но что самое интересное, он разворачивает упаковку и кладет жвачку мне в рот. Я с удивлением беру ее и, не знаю почему, открываю другую жвачку и угощаю теперь его. Он, улыбнувшись, принимает угощение.
Я смотрю на Мануэлу и на остальных. Они по-прежнему в истерике, бледные и вспотевшие. И поэтому, чтобы самой не запаниковать, я пытаюсь завязать разговор с незнакомцем.
– Ты новенький в компании?
– Нет.
Лифт дергается, и все визжат. И я, конечно. Я хватаюсь за руку мужчины и тяну его за рукав. Когда осознаю, что делаю, моментально его отпускаю.
– Извини… извини.
– Успокойся, все в порядке.
Но я не могу оставаться спокойной. Как я могу быть спокойной, когда мы заперты в лифте? Вдруг я чувствую покалывание на шее.
Открываю сумочку и беру зеркало. Смотрю на себя и начинаю ругаться:
– Свинство, свинство! Я покрываюсь пятнами!
Мужчина удивленно смотрит на меня. Я убираю волосы с шеи и показываю ему.
– Когда я нервничаю, у меня на коже появляются красные пятна, видишь?
Он кивает, а я чешусь.
– Нет, – говорит он, хватая меня за руку. – Если будешь чесать, станет еще хуже.
И вдруг наклоняется и дует мне на шею. О боже мой! Как он приятно пахнет и какое удовольствие вдыхать его аромат! Через две секунды я осознаю, что испустила стон.
Что я делаю?
Я закрываю шею и пытаюсь сменить тему.
– У меня два часа на обед, и, поскольку мы до сих пор здесь, я сегодня не поем!
– Полагаю, твое начальство примет во внимание ситуацию и позволит тебе прийти чуть позже.
Это заставляет меня улыбнуться. Он совсем не знает мою начальницу."
"– Думаю, что ты много полагаешь, – сгорая от любопытства, говорю: – Судя по акценту, ты…
– Немец.
