Он нетерпеливо входит в меня. Мы задыхаемся. Эрик крепко меня сжимает, прижимается ко мне и двигает бедрами так мощно, что я едва могу пошевелиться. Он приковывает меня своим весом. Посасывает мне шею. А я кусаю его за плечо.
– Несмотря на то что однажды ты можешь меня не увидеть, ты и дальше будешь страстно, властно и буйно обладать мною, а я всегда буду принимать тебя, потому что я твоя. Ты моя фантазия, а я – твоя. И вместе мы будем наслаждаться сейчас и всегда.
Эрик молчит. Он лишь отдается этому моменту. И когда мы оба доходим до экстаза, он обнимает меня и утверждает:
– Да, дорогая.
Сейчас и всегда.
24
Эрик во время лечения не работает: не может. Я, как прилежный секретарь, помогаю ему дома с электронной почтой, отвечаю на письма и выполняю его просьбы. Когда он получает письмо от Аманды, у меня возникает желание оторвать ей голову. Стерва! Я с любопытством просматриваю их переписку и катаюсь со смеху, прочитав одно из прошлых писем, в котором Эрик требует изменить ее отношение к нему. Он объясняет ей, что он сейчас не один и на первом месте для него стоит его девушка.
Оле, оле, мой Айсмен! Я рада, что он все объяснил этой лисе.
Иногда, когда он начинает ворчать или глупить, мне хочется засунуть его головой в корзину для бумаги или прибить скобами уши к столу. Он невыносим! Но когда у него это проходит, я обожаю его и могу целовать часами!
Его приходит проведывать Соня. Улучив момент, когда с нами нет Эрика, она приглашает меня заехать забрать мотоцикл Ханны. Я решаю, что обязательно его заберу.
После тех напряженных дней, которые я провела с Эриком, мне нужно выпустить пар. А самый лучший способ для этого – погонять на мотоцикле.
Приближается день операции. Эрика просто снедает тревога, и я стараюсь расслабить его самым лучшим способом, каким я умею. Конечно, сексом! Однажды ночью, когда мой Айсмен отдыхает в постели и у него на глазах лежит компресс с охлаждающим гелем, я решаю отвлечь его от мыслей об операции. Я нежно опускаюсь на него и шепчу у его губ:
– Привет, сеньор Циммерман!
Эрик собирается снять компресс, но я удерживаю его руку.
– Нет… не снимай.
– Дорогая, я тебя не вижу.
Приблизив губы к его уху, я шепчу так, чтобы у него побежали мурашки по коже:
– Тебе не нужно меня видеть для того, что я сейчас с тобой буду делать.
Он улыбается, и я тоже.
– Хочешь ты или нет, мы сейчас будем играть в разные игры.
– Ладно… Значит, хочу, – весело отвечает он.
Я целую его. Он целует меня, и я упиваюсь его губами.
