Я закрываю глаза и в конце концов, выбившись из сил, засыпаю.
Когда я просыпаюсь, мой взгляд встречается со взглядом моего любимого. Он лежит на койке и наблюдает за мной. Заметив, что я открыла глаза, расплывается в улыбке. Я тоже ему улыбаюсь.
В первой половине дня его выписывают – мы возвращаемся домой. В наш семейный очаг.
25
За следующие несколько дней Эрик выздоравливает, причем выздоравливает поразительно быстро. Он полон сил и энергии, и после нескольких долгих осмотров его выписывают. Мы счастливы и возвращаемся к своей обычной жизни.
Однажды утром, когда Эрик собирается на работу, я прошу отвезти меня к его матери. Хочу посмотреть, в каком состоянии мотоцикл Ханны. Эрику я, конечно, ничего не говорю, зная, что он не разрешит на него сесть. Когда Эрик уезжает, мы с Соней идем в гараж. Убрав кучу коробок и запачкавшись по уши в пыли, мы наконец достигаем цели – перед нами появляется мотоцикл. Это «Сузуки RMZ 250» желтого цвета.
Растроганная моментом, Соня берет желтый шлем и говорит мне:
– Сокровище мое, надеюсь, что тебе будет так же здорово на нем, как и Ханне.
Обнимаю ее и утвердительно киваю. Я успокаиваю ее тревогу, а когда она уходит и я остаюсь одна, у меня на губах светится улыбка. Как и следовало ожидать, мотоцикл не заводится. Умер аккумулятор: слишком долго мотоциклом не пользовались. Два дня спустя я появляюсь в доме Сони с новым аккумулятором. Устанавливаю его, и мотоцикл сразу заводится. Вне себя от счастья, что я снова сижу на мотоцикле, прощаюсь с Соней и возвращаюсь к своему новому дому.
Мне нравится управлять мотоциклом и хочется кричать от радости. Подъезжаю к дому. Симона и Норберт смотрят на меня расширившимися глазами. Норберт так поражен, что решается заявить:
– Сеньорита, думаю, это не понравится хозяину.
Спускаюсь с мотоцикла и, снимая желтый шлем, киваю:
– Знаю. На это я и рассчитываю.
Когда Норберт с ворчанием уходит, ко мне подходит Симона и шепчет:
– Сегодня в «Безумной Эсмеральде» Луис Альфред Киньонес узнал, что ребенок Эсмеральды Мендоса от него, а не от Карлоса Альфонсо.
Он увидел на левой ягодице такое же родимое пятно, как у него.
– О боже, я все пропустила! – вскрикиваю я, приложив руку к сердцу.
Симона кивает и, улыбаясь, признается, заставив меня рассмеяться:
– Я все записала.
Я хлопаю в ладоши и целую ее, и мы вместе торопимся в гостиную, чтобы посмотреть то, что она записала.
После серии, без которой я уже почти не мыслю своего дня, возвращаюсь в гараж.
