Леонард заводит свой «Мерседес», включает фары и уезжает. Я, Эрик и Трусишка садимся в машину. Он заводит автомобиль, но не трогается, а спрашивает меня:
– Что ты делала с Лео здесь одна?
– Ничего.
– Как это ничего?
– Да ладно тебе… У него не работали фары, и я заменила ему предохранитель. Вот и все, не сердись.
– И зачем тебе это нужно было?
Ошарашенная этим нелепым вопросом, бормочу:
– Ну, потому что у меня так вышло… Эрик, меня так воспитал отец. Кстати, откуда ты его знаешь?
Эрик поворачивается ко мне и говорит:
– Этот ублюдок, которому ты чинила автомобиль, тот самый Лео.
Тот самый жених Ханны, который, не раздумывая, отказался от Флина, когда произошел несчастный случай.
Во мне просыпается гнев! Так это тот самый идиот, который не хотел ничего знать о Флине, когда умерла Ханна?! Если бы я об этом знала, я бы заменила ему предохранитель совсем в другом месте.
Из глаз Эрика сыплются искры. Он в ярости. От нахлынувших воспоминаний он в гневе ударяет рукой по рулю автомобиля.
– Похоже, тебе понравилось с ним общаться.
Я не хочу спорить и, стараясь сохранить над собой контроль, шепчу:
– Послушай, дорогой, я не знала, кто он. Я всего-навсего была приветливой и…
– Значит, больше не будь таковой, – перебивает он. – Когда же ты поймешь, что здесь быть приветливой с кем-нибудь означает, что ты клеишься.
Это вызывает у меня улыбку. Во многих вещах немцы немного своеобразные, и это одна из них.
– Ты ревнуешь?
Эрик не отвечает. Поворачивается ко мне, окидывает меня огненным взглядом, который сводит меня с ума, и в конце концов цедит сквозь зубы:
– А я должен?
Я отрицательно качаю головой и включаю проигрыватель дисков.
К своему удивлению, понимаю, что Эрик слушает мою музыку. Он начинает возражать, я улыбаюсь, а Луис Мигель поет:
Мы столько времени наслаждаемся этой любовью,
Наши души стали настолько близки,
Что я храню в себе твой аромат,
Так же как и ты хранишь мой аромат.[27]
О боже, какая романтическая песня!
– Ты себя лучше чувствуешь? – интересуюсь.
– Да.
Нужно что-то делать. Нужно, чтобы он расслабился и улыбнулся. И поэтому я говорю:
– Выходи из машины.
Он удивленно на меня смотрит и спрашивает:
– Что?
Я открываю дверь и повторяю:
– Выходи из машины.
– Зачем?
– Выходи из машины, тогда узнаешь, – не унимаюсь я.
Он выходит и громко хлопает дверью. Он до сих пор злится. А я, перед тем как выйти, увеличиваю громкость музыки и оставляю свою дверь открытой. Трусишка тоже выходит.
