Он садится за свой стол. Смотрит на меня, словно не видел меня несколько дней, разваливается в кресле и произносит одно слово:
– Говори.
Я ошарашенно смотрю на него и рычу:
– Я?!
– Да, говори. Я тебя знаю, и знаю, что тебе есть что мне сказать."
"Я в мгновение ока меняюсь в лице. Иногда его остроумие выводит меня из себя, и я моментально взрываюсь:
– Как ты можешь быть таким равнодушным? Ради бога! Сегодня четверг, а ты со мной не разговариваешь с субботы. Черт возьми, ты сводишь меня с ума! Может, ты вообще не собираешься со мной разговаривать? Решил помучить меня? А может, распять меня на кресте и смотреть, как я буду истекать кровью? Равнодушный… равнодушный, ты равнодушный немец, вот кто ты.
Все вы, немцы, такие. У вас нет чувства юмора. Когда я рассказываю вам анекдот, вы не смеетесь, а когда я с вами приветлива, вы считаете, что я флиртую. Ради бога, в каком мире мы живем? Я от тебя устала! Устала! Как ты можешь быть такой… скотиной? – ору я. – Я сыта! Сыта по горло! В такие моменты я не понимаю, почему мы вместе.
Мы с тобой как огонь и лед, и я устала делать так, чтобы ты не убивал меня своей чертовой холодностью.
Он не отвечает. Только смотрит на меня, и тогда я продолжаю:
– Твоя сестра Ханна умерла, и ты заботишься о ее сыне. Ты думаешь, она одобрила бы то, что ты с ним делаешь? – Эрик фыркает. – Я ее не знала, но из того всего, что я о ней знаю, уверена, что она научила бы Флина всему тому, что ты ему запрещаешь.
Как сказала в тот вечер твоя сестра, «дети учатся». Они падают, но потом встают. Когда ты, наконец, встанешь?
– Что ты имеешь в виду? – ворчит он гневно.
– Я имею в виду то, что ты должен прекратить волноваться за то, что еще не произошло. Я имею в виду то, что ты должен позволить остальным спокойно жить и должен понять, что не всем нам нравится одно и то же. Я имею в виду то, что ты должен смириться с тем, что Флин – ребенок и ему нужно научиться сотне вещам, которые…
– Хватит!
Я нервно заламываю руки при виде его раздраженного лица и спрашиваю:
– Эрик, разве ты не скучаешь по мне? Тебе меня не хватает?
– Скучаю.
– Тогда почему я здесь? Прикоснись ко мне. Поцелуй меня. Почему ты так долго ждешь, чтобы поговорить со мной и попытаться, скрепя сердце, простить меня? Черт возьми! Я же никого не убила. Я человек и совершаю ошибки. Да, не говорить о мотоцикле было ошибкой. Я должна была тебе о нем сказать.
