Я поговорила с ним, и он сказал, что если меня сделает счастливой то, что я останусь с тобой, то я должна остаться и не упускать возможности быть счастливой. Ему важнее знать, что я здесь с тобой и счастлива, чем держать меня рядом с собой и знать, что я по тебе скучаю.
Эрик улыбается, берет сэндвич с йоркской ветчиной, который сам для меня приготовил, и подносит к моим губам.
– Малышка, твой отец – удивительный человек. Тебе очень повезло, что он у тебя такой.
– Да, папа – самый добрый человек, которого я когда-либо знала в своей жизни, – отвечаю, проглотив вкуснейший кусочек.
– Он даже сказал, что хорошо начинать новую жизнь с тобой как раз в новогоднюю ночь и что я должна этим воспользоваться. И он прав. Это наше начало, и я хочу вместе с тобой его отпраздновать.
Эрик снова дает мне сэндвич, и я его кусаю. Когда я вижу, что до него дошел смысл только что сказанного, я добавляю, прикрыв ему рот:
– Я действительно остаюсь с тобой в Германии. Тебе от меня не избавиться.
Он настолько ошарашен новостью, что даже не знает, как реагировать, а потом бросает сэндвич на поднос, охватывает мое лицо руками и произносит возле моих губ:
– Ты самое лучшее, самое красивое и чудесное, что было в моей жизни.
– Серьезно?
Эрик улыбается, целует меня в губы и заверяет:
– Да, сеньорита Флорес. – И, уловив в моем взгляде намекающий огонек, хрипло заявляет: – Пока ты не доешь бульон, сэндвич и десерт, я даже и не подумаю удовлетворять твои желания.
– Весь сэндвич?
Мой немец кивает и произносит так, что у меня мурашки бегут по коже:
– Весь.
– И банан тоже?
– Конечно.
Его ответ меня ужасно радует. Беру бульон и, пока пью, смотрю на Эрика поверх чашки. Я соблазняю его глазами и вижу в его взгляде возбуждение.
Боже мой, господи! Эрик, как же ты меня заводишь!
Выпив весь бульон, молча ставлю на поднос пиалу и съедаю сэндвич. Запиваю водой и, когда беру банан, смотрю на него, улыбаюсь и кладу назад на поднос.
– А на десерт… я предпочитаю тебя.
Эрик смеется, целует меня, а я толкаю его, чтобы он лег на ковер. Мы оказываемся рядом с горящим камином.
Одни… Возбужденные… И горящие желанием поиграть.
Я сажусь верхом на него. От моего прикосновения и ласк его аппарат становится твердым, и он готов дать мне то, что я хочу, и то, что мне так нужно.
Его руки медленно и неторопливо поднимаются по моим ногам и останавливаются на бедрах."
"– Малышка, я до сих пор не могу поверить, что ты здесь.
