Ты у меня одна (СИ)

— Я никуда и не уходил. Я просто уезжал в командировку.

Алёна прикрыла дрожащие веки и долго молчала, не открывая глаз. Пыталась сдержать накатившие слезы.

Шаурин устало рухнул на стул и опустил голову на сложенные на столе руки, прижав горячий лоб к тыльной стороне ладоней.

Алёна потянулась к нему, тронула плечи. Зарылась пальцами в жесткие волосы на затылке.

— Я знаю, — прошептала она и рвано вздохнула, — ты орешь на меня, потому что сильно переживаешь. Ты беспокоишься, поэтому кричишь. Я тоже напугалась. Но все же хорошо… Ванюша прости меня, я была не права.

Что-о? — протянула в ответ на его взгляд. Он сел прямо, скрестил руки на груди и посмотрел на нее так, будто она сказала какую-то несусветную чушь. — Ну, это же ты у нас Божество — умный-умный и всегда прав. А я — нет. И мне не нужны железобетонные факты, мне просто можно все объяснить по-человечески, и я пойму. Прости. Я была не права. Теперь, если у меня что-то случится, я буду звонить тебе — первому. Даже с того света буду тебе звонить.

Наверное, последнее было сказано зря – взгляд Шаурина потемнел.

Переживал? Беспокоился? Да у него сердце остановилось, когда Игорь рассказал об аварии. Оно точно остановилось, а потом забилось так, что в груди стало больно. Это ни хрена не беспокойство. Кажется, он сегодня умер и воскрес.

— И какого черта ты отказалась лечь в больницу? — строго спросил.

Когда приехал, Алёна уже написала отказ и ждала его в холле. Если бы успел раньше, то не позволил бы этого сделать. Пусть полежала бы пару суток, чтобы врачи понаблюдали.

Ни за что бы не позволил ей уйти…

— Потому что у меня всего лишь легкое сотрясение и ушиб плеча. И потому что я не хочу лежать в больнице.

— Все коты придурки, кроме кошки Мурки.

Надо же! Даже в такой ситуации Шаурин не теряет чувства юмора. Оно у него тонкое, а иногда острое, как игла, — может больно уколоть.

Алёна засмеялась. Но ее смех быстро перешел в слезы.

— Что за ф-ф… фигня, — заикаясь, проговорила она и глуповато улыбнулась. Вытерла ладонью мокрое лицо.

Это был не тот плачь, что разрывает грудь, отнимая дыхание и силы. Эти слезы текли удивительно легко. Струились по щекам и, кажется, на вкус не были солеными.

Ваня поднялся, обошел стол и прижал Алёну к себе. Сначала не понял, что она плачет. Она держала руки у лица, и плечи ее чуть содрогались от смеха. Но она плакала, давилась смехом и плакала. От этого ему стало не по себе. Но, может, и к лучшему — пусть поплачет. Хотя те слезы как ножом по сердцу.