Ты у меня одна (СИ)

Это у нас семейное. Одна я только всем их засоряю. А тебя подженить… Не-е-ет, тебя я подженить не хочу. Ты что! Я жутко тебя ревную, — улыбнулась довольно, глядя на свои ногти. Но улыбалась она брату, он это понимал. — Не знаю даже, что это должна быть за девушка, чтобы я тебя отдала. Нет-нет, ни за что, у меня будет разрыв сердца. Не хочу, чтобы ты женился. Телки – это пожалуйста, только с проститутками не спи. Ненавижу мужиков, которые спят с проститутками. Хотя это тебе, как пить дать, девки готовы приплачивать, чтобы ты с ними спал.

Да, Ванечка? — посмотрела на брата. Глаза ее серые искрились неприкрытым весельем, губы иронично улыбались.

— Господи, как хорошо, что я не нуждаюсь в сторонних финансовых влияниях, а то пошел бы по наклонной – стал бы проституткой, — Ваня рассмеялся и посмотрел на часы. Ничего не сказал, но Катя уловила его взгляд.

— Ты сильно спешишь?

— Договорились с Игорем встретиться.

— Сейчас. Две минуты. Накрашенные ногти не терпят суеты. А то придется все переделывать.

Катькин айфон взорвался энергичной музыкой.

— Да, мамулечка, — ответила сестра. — А он уже здесь, — посмотрела на брата. — Дождешься родителей?

— Нет, потом заеду. Это не срочно.

— Не будет он ждать… А вы не беспокойтесь, меня Ванечка отвезет… Может и заберет… — снова посмотрела на брата, он кивнул, даже не уточняя, во сколько нужно будет встретить сестру. — Да, заберет. Все пока. Люблю, целую. Где у тебя телефон? Мама не смогла дозвониться.

Легко хлопнул по правому карману хлопкового темно-синего пиджака.

— Жду внизу, — вышел из комнаты сестры.

При упоминании Светкиной подружки, на ум пришла блондинка с яркими голубыми глазами. Когда увидел ее в первый раз, решил, что она очередная пассия Татарина: так пристрастно он к ней лип. Новые женские лица в их компании уже давно оставлял без внимания, слишком часто они менялись. Сегодня одна – завтра другая. Несколько раз уже с Алёной виделись, вот так же в общем кругу друзей. Рассмотрел ее ближе. Удивила чистота и ясность взгляда. Было в ее глазах какое-то особенное понимание всего сущного, а не амебистое ощущение жизни.

Но чтобы сложить образ, не хватало ее голоса – полного, во всю силу. Она мало говорила сама, в основном продолжала мысль. И всегда молчала, там где можно было промолчать.

Потому не Вика, которая, судя по всему, должна была помогать Свете с выбором свадебного платья, а Алёна сразу вспомнилась.

— Блин, Алён, у меня ноги отваливаются, — простонала Света, толкая высокие двери и переводя дух.