Ты у меня одна (СИ)

— И мне совершенно наплевать, что ты сейчас обо мне думаешь.

— Естественно, по-другому и быть не может, — ответил он с улыбкой.

Алёна по голосу слышала, что улыбался. С закрытыми глазами видела чувственный изгиб его губ. Все его эмоции были на губах. Всегда.

— Скажи мне имя-отчество твоей матери, — проворчала, не открывая глаз.

— Юлия Сергеевна… — промурлыкала Алёна, открыла сумку и достала зеркальце. — Моя бабушка курит трубку… курит трубку бабушка моя… — глянула на себя, напевая вполголоса.

Пока доехали до семейного особняка Шауриных, Алёна успокоилась.

Ну, внешне точно успокоилась. А внутри, как ни крути, испытывала некоторое волнение. И надо сказать, слова Вики про папу-авторитета и маму-акулу все-таки осели в голове. Может быть, Вика и раньше что-то подобное говорила, но Алёна все это благополучно пропускала мимо ушей, стараясь не засорять свой мозг фактами о человеке, с которым сама даже не знакома. А теперь вот задумалась. И на Ваню посмотрела другими глазами.

— Пойдем? — Ваня взял ее за руку, и Алёна, не сопротивляясь, ответно сжала его широкую ладонь.

— Пойдем, — прошептала обреченно, глядя на статное трехэтажное здание из терракотово-красного кирпича с каскадом разновеликих портиков.

Они поднялись по гранитной лестнице и вошли в дом. У входной двери Алёна задержалась – чтобы прислушаться, вдохнуть, почувствовать атмосферу. Ведь и стены говорить умеют. Ваня ее не торопил, будто давая ей возможность привыкнуть к помещению. У лестничного портала она замерла, невольно бросив взгляд наверх.

— Хочешь, я потом покажу тебе дом?

— Хочу, — медленно произнесла она и тут же посмотрела на Ваню, сбрасывая легкое оцепенение. — Хочу, — снова сжала его ладонь, как будто сообщая, что готова следовать за ним.

Они пошли через анфиладу комнат. Взгляд останавливался то на дизайнерской мебели, то на постмодернистской живописи на стенах. Палитра бежево-серых оттенков усиливалась сложными элементами декора. Все было исполнено с стиле сдержанной роскоши. Но роскоши уютной, домашней.

На мягкий, обитый светлым текстилем, диван в гостиной так и хотелось присесть и уютно устроиться в уголке, а на стеклянный столик у выхода на террасу просилась чашка фруктового чая.

— Мама, — позвал Иван, когда они с Алёной оказались в кухне.

Она стояла к ним спиной и что-то делала у стола, похоже, разрезала пирог. Услышав голос сына, повернулась с приятной улыбкой, но улыбка та сползла с лица при виде Алёны, сменившись не то разочарованием, не то удивлением.