Ты у меня одна (СИ)

И знаешь, если бы ты мне не понравилась, твой сексуальный призыв так и остался бы без ответа. Неважно, какое на тебе платье. Или ты вообще без платья. Хоть ты с кнутом, хоть с пряником.

Голова закружилась. Но закружилась приятно, и в теле почувствовалось сладкое томление; Алёна сдержанно улыбнулась и вздохнула:

— Ах, Твою-Мать-Величество, какой ты у меня красивый. Меня аж подташнивает от твоей идеальности. Хорошо, что у тебя невыносимый характер.

— Ты же его как-то выносишь.

— Я ненормальная, забыл? А нормальную ты угробишь, — чуть наклонила голову, глядя на него оценивающе.

— Нет, Мурка, ты для меня само совершенство. Над тобой работать и работать.

Мурка снова рассмеялась. Она сегодня много и открыто смеялась, что не могло не радовать.

— А у тебя раньше были сложности в общении с противоположным полом? — поинтересовалась она, допивая последний глоток.

— Всегда, — кивнул Иван.

Он помолчал, подбирая слова.

— Люди такие предсказуемые, — сказал, скрывая что-то большее за усмешкой.

— У тебя?

— Никогда, — сразу самодовольно выдала она.

— Почему? — тоже спросил он.

— Люди такие предсказуемые, — прикрылась усмешкой и глубже вздохнула. Никогда еще не чувствовала, чтобы грудь вот так разрывало от теплого щемящего чувства. Наверное, все-таки она напилась. Это все шампанское. — И убери этот словарь подальше. Свое снотворное. Спи со мной, Шаурин.

Он чуть оттолкнулся от стола, резко выдохнув, будто терпение кончилось; Алёна сползла со стула и на мгновение замерла, точно ожидая знака какого-то, команды.

В ответ Ваня крепко сжал ее запястье и потянул к себе, заставляя обойти барную стойку.

— Все, я уже пьяная и в красивом платье. Ты меня хочешь? — сказала в губы.

Ответа не ждала. Прижимаясь к Ванькиному сильному телу, все прекрасно чувствовала.

О, да, Алёна прекрасно почувствовала его сильнейшее возбуждение, когда очутилась не очень удобно зажатой между Шауриным и столешницей. Но на это плевать.

Пусть неудобно или вообще невозможно, но, главное, с ним. Пусть хоть к стене ее прижмет, хоть на кровать уложит. Плевать. Реальность давно отступила, мир ушел из-под ног, они наконец оказались прижатые друг к другу, как приплавленные, поцелуем, балансирующим между высшей интимностью и животной жадностью. Не проходящей, неутолимой жадностью. Без страха сделать что-то не так, но с небрежностью, продиктованной лишь страстью и безумным желанием.