Ты у меня одна (СИ)

Доктор, можно я вас просто молча трахну?

Ласковая улыбка тронула чувственные губы: видать, Шаурин тоже просыпается не в духе. Наверное, стоит задуматься, как же им умудриться утром не поубивать друг друга.

— Умеешь ты уговаривать, Твою-Мать-Величество. — Руки настойчиво притянули его на себя. — Сил нет, не могу тебе отказать. Только давай прозаично, но с чувством.

— Вот наглая ты. И с утра ей тоже праздник подавай.

— Да, я такая. Иначе ты останешься без завтрака.

…Алёна выскочила из душа первой и теперь стояла в гардеробной, выбирая, что из вещей Шаурина на себя нацепить, — не разгуливать же по квартире в вечернем платье.

Разрешение что-нибудь взять не спрашивала, это было бы глупо. Наконец выбрав майку ЕА7 темно-красного цвета, она встряхнула ее, натянула на влажное тело и пошла на кухню.

— Не убирай, — сказала, когда Ванька собрался подобрать разбросанные ночью вещи. — Пусть валяются. Хоть какое-то поэтичное напоминание о нашей ночной страсти.

— Ради бога, пусть валяются, — равнодушно согласился он, снова бросил на пол ее платье и уселся на стул.

— А ты ходи лохматая, не причесывайся. Тоже напоминание о нашей ночной страсти. Это же я тебя растрепал.

— Не переживай, я точно не понесусь приводить себя в порядок, чтобы произвести на тебя впечатление. Смотри и любуйся. Какая есть.

— А зачем ты вообще майку надела? Ходила бы голая, — оценил Ваня ее старания по подбору утреннего наряда.

— Как это зачем? Я могу глаза не накрасить, но одежду всегда выбираю с особой тщательностью.

— Я заметил.

Потому и говорю: ходила бы голая. Что в майке, что без.

— В этом весь смысл. Буду целый день тебе глаза мозолить в этой майке, ты ее потом спокойно надеть не сможешь.

— Уже не могу. – Достал телефон и забегал пальцем по сенсорному экрану.

Алёна закончила готовить завтрак и разлила по чашкам кофе.

Так густо и вкусно от Ваньки пахло. Он побрился. Сразу захотелось прижаться к его гладкой теплой щеке. Она и прижалась. Чмокнула в губы, вдохнула родной, чуть резковатый аромат.

— Нет, я с утра не злой.

Я с утра читаю прессу. Вдруг война, а я не в курсе.

Алёну, конечно, устраивало, что Ваня не пытался поднять ей настроение, не лез с разговорами, но уже через пятнадцать минут оскорбительно-безучастный вид, с которым Шаурин попивал свой кофе, начал невозможно раздражать.

— Ты так и будешь молчать?

— И тебя ничего не напрягает?

— Абсолютно. Если я ем, это еще не значит, что я уже проснулся и хочу поговорить.

— Я прям готова в тебе разочароваться.