Ты у меня одна (СИ)

После страстной ночи и душевных выходных у нее обязательно появлялись срочные дела, которые не терпели отлагательства, так что даже на телефонный звонок времени не хватало; как снег на голову валились какие-то друзья, требующие внимания. Поначалу Шаурин думал, что это закон подлости такой, потом понял: подлость тут совершенно ни при чем, а вот какой-то закон явно существует. Раздражало. Дико раздражало, но еще не так, чтобы биться головой об стену или ставить ультиматумы. И ведь не врала же в чувствах, не притворялась, но никак не мог понять, зачем пыталась выстроить стену отчуждения, отстраниться и показать свою независимость.

— Тебе какой-то Гера звонил, — сообщила Алёна, когда Иван вернулся на кухню. — Или какая-то…

— Какой-то. — Шаурин взял со стола телефон и набрал номер Геры.

— Да неужели… расцветали яблони и груши, — с ехидцей протянул грубый мужской голос, — Шаур Денисович, это что за бл*хомудия творится? — как всегда загнул матом.

— Это все досадная случайность.

— Вот зря ты со мной так неосторожно. Знаешь же, я человек мнительный.

— Гера, когда водку пить будем? — ударил в лоб вопросом.

— А нам нужен повод? Я, как только тебя слышу, мне уже выпить хочется. С тобой ведь на трезвую голову невозможно разговаривать.

Гера хохотнул. Наверное, находился он в каком-то просторном пустом помещении, оттого голос его не очень приятно резонировал, а и без того резкий смех казался еще резче.

— Нет, ты просто испортился, совсем от меня отвык. Повадился со своими пластелиновыми друзьями по морковному соку убиваться.

— Гера, реально дел по горло.

— А у кого их не по горло? Короче. Ты завтра с утра у себя в конторе будешь?

Неожиданно Алёна вскрикнула и ругнулась. Обжегшись, она подула на запястье и скривилась от боли.

— Не суй руку под воду! — окрикнул Иван и оттащил ее от раковины.

— По-русски, ёклмн… — хныкнула она. — Вот ненавижу обжигаться. Ненавижу!

Действительно ненавидела. Это к душевной боли она терпима. Так очерствела за детские годы, такой иммунитет приобрела, что нужно было очень сильно постараться, чтобы ее обидеть. Зато любая царапина могла запросто до слез довести. Вот сейчас боялась, что расплачется.