С лица Артема сходит та игривая улыбка, которую он секунду назад дарил Протасовой. Меня же он припечатывает словно бетонной плитой самых тяжелых и мрачных эмоций.
Разрываю этот контакт и с трудом возобновляю дыхание.
Не хочу видеть, как они уйдут вдвоем. Все и без того понятно… Он с ней. По коже такой холод ползет, вздрагиваю всем телом. Скручивает за грудиной с невыносимой мукой.
– Сонь, я спать пойду, – ловлю ее за руку, чтобы предупредить.
Все танцуют и веселятся. А мне что? Я, видимо, не создана для подобных развлечений.
Притворяться не умею.
– Да куда? – на мою талию совершенно неожиданно ложатся ладони Фильфиневича. – Музыка гремит, все равно не уснешь. Оставайся. Улыбайся. Не будь ты такой занудой, – своими движениями пытается заставить меня танцевать. Невольно поддаюсь, потому как ощущаю значительное физическое преимущество. – Раньше четырех ноль одной никто никуда не расходится.
– Почему именно четырех ноль одной? – выдыхаю машинально.
– В четыре ночь заканчивается.
– Ночь заканчивается в шесть.
Это всем известно.
– Зануда, я что говорил… – хмыкает Фильфиневич, продолжая меня покачивать.
– Просто так правильно… – мямлю, пока голос резко не срывается.
Причиной тому новое зрительное столкновение с Артемом. Хоть я быстро опускаю взгляд, сердце успевает ухнуть туда, куда не следует – в самый низ моего живота. Что ему там делать? Поджигает и скручивает пульсирующими спазмами мышцы. А потом, натянув какие-то жилы, как снаряд натягивает резинку рогатки, летит с безумным свистом обратно вверх.
Зачем он смотрит? Зачем?
– Что правильно? – напоминает о своем присутствии Фильфиневич. Его стараниями и моей оторванностью от реальности мы уже реально танцуем. – Ты небо в четыре утра видела?
– Нет, не видела… Не помню…
– Хочешь увидеть?
– Нет, спасибо, – отзываюсь без раздумий. Почему-то кажется, что он в этот момент что-то неприличное предлагает. – А ты хорошо танцуешь. Где-то учился, да? – пытаюсь вспомнить, что о нем когда-то рассказывал Чарушин.
– Я много чего хорошо делаю… – следует довольно многозначительно.
Ах да, самодовольный павлин. Точно.
– Филя! – как-то резко и слишком грубо окликает Артем. Пока парень поворачивается, я еще ниже голову опускаю. – Покурим.
– Сейчас? Давай позже.
– Я говорю, покурим, Филя, покурим.
– Блядь… – выдыхает Фильфиневич с какими-то неясными интонациями. – Извини. Через пять минут вернусь, окей?
Киваю. И, едва он уходит, сбегаю.
5
Хочешь, чтобы я уехала?
– Что это, бабушка?
– Котенок.
– Красивый.
