– Нормально, – выдыхает Оля. – Только скучно.
– Да… Скучновато, – соглашается Наташа.
– Можно мне подержать Кирюшу? – жмется мне под бок девятилетняя Стефа.
– Конечно, милая…
– И я хочу!
– Я тоже!
У меня попросту сжимается сердце. Сначала больно-больно, а миг спустя уже – сладко-сладко. Даю девочкам подержать сынишку, позволяю играть и помогать во всем, что делаю. А вечером, когда приходит мама Таня, все вместе купаем его. Только после этого Артем отвозит девочек домой.
Сытый Кирюшка быстро засыпает, а я ненадолго остаюсь одна.
В очередной раз благодарю Бога за мужа, за сына, за всю прекрасную семью Чарушиных. Молюсь за здоровье каждого из них и всех своих сестренок.
– Не спишь? – выдыхает с улыбкой возвратившийся Тёма.
– Тебя жду, – улыбаюсь с той же любовью, которую неизменно получаю от него.
– Устала же, наверное… – шепчет, когда обнимаю.
– Нет… Нормально все… Мне столько людей помогали, – на последней фразе тихонько смеюсь.
– Поспать все равно надо, – целует очень нежно.
– Надо, Тём.
И все же он увлекает меня к кроватке. Не размыкая объятий, вдвоем в нее заглядываем.
– Сын, – выдает весомо.
– Сын, – отражаю ласково я.
– Наконец-то он с нами.
– Наконец-то, Чарушин.
Еще крепче его обнимая, прижимаюсь лицом к шее. Закрывая глаза, впитываю тепло и вдыхаю запах.
Знаю, что с ним никогда больше не будет больно. Знаю, что любить будет до последнего дня существования нашего мира. Знаю, что еще не раз мы эту любовь приумножим.
И оставим после себя здоровых, красивых, свободных и самых счастливых детей.
Потому что других у Чарушиных не получается. А я ведь теперь тоже одна из них. По статусу, по вероисповеданию, по жизненным ценностям – Чарушина. И ничто на свете с этих ориентиров сбить неспособно. Нет таких сил. Не существует в природе.
ЭПИЛОГ
– Круто у меня получилось, пап? Круто? – торжествует сын, расставляя руки, словно крылья.
Наши с Лизой крылья.
Счастливо смеюсь, пока шестилетний Кирюха делает победный круг по баскетбольной площадке на нашем заднем дворе.
Уже второй год практически каждый день тут вдвоем гоняем.
– Почти трехочковый! Молодец, сын! Как же я тобой горжусь!!!
Распирает изнутри запредельно сильно. Любые его достижения во стократ важнее моих собственных. Наверное, это и является одной из несущих граней отцовства. Готов все свои силы, все свое время, все свои нереализованные, по каким бы то ни было причинам, амбиции вкладывать в рост и развитие детей.
При условии, что им это будет нужно, разумеется.
