Ты всё ещё моя (СИ)

Разве непонятно? Что мне еще тут делать? – чащу на нервах задушенно.

– Лады, – выдает он не менее жестко. – Тогда другой вопрос: на хрена?

Мои щеки заливает жаром. Кажется, я готова воспламениться, если он продолжит жечь меня взглядом. Только ему на это наплевать.

– Ты когда-то говорил, что твоя мама любит готовить, и я подумала, раз вы привыкли к домашней еде… То есть я хотела… – он так давит визуально, что я начинаю сбиваться. – Просто готовка – это то, что я тоже люблю. Мне будет приятно, если тебе и девочкам… м-м-м… твоим сестрам, да… Мне будет приятно, если моя стряпня поможет вам почувствовать себя лучше.

Готовлюсь услышать его обычное «не стоит», но вместо этого Чарушин просто кивает и отворачивается.

– Сейчас скажу кобрам, чтобы помогли тебе вынести все в гостиную. Бойка, Филя и Жора подтянутся. Планируем что-то посмотреть… – вновь улавливаю то, как он задыхается. Мне так сильно больно за него становится, так хочется его обнять, забрать ту муку, что, несомненно, рвет его нутро.

Останавливает страх, что он примет мой порыв исключительно как жалость. – Я не знаю, в общем… Как-то отвлечься, блядь… Надо попытаться.

Киваю, хоть он и не видит. Смотрит куда-то в окно.

– А кто такие кобры? – переспрашиваю тихо.

Артем в этот момент оборачивается и хрипловато смеется. Не знаю, как это работает, но у меня настолько захватывает дух, что тело физически трясти начинает. Впору разрыдаться. Но я держусь и даже слегка улыбаюсь.

– Кобры – это сестры, – поясняет Чарушин, снова мрачнея.

– Помнишь их, да? Анж, Ника и Рина. Последняя самая лютая. Если обидит – она может – дай знать. Я насчет тебя предупредил, но по правде, сейчас тяжело требовать от них что-то сверх нормы.

– Я понимаю, – шепчу, опуская взгляд.

Мне приятно, что он в принципе думает о том, чтобы меня не обидели. Даже в сложившейся ситуации, когда всем явно, включая его самого, не до меня.

Артем уходит. Я немного расслабляюсь. Достаю приготовившиеся пиццы и отправляю в духовой шкаф еще две, когда в кухне появляются три заплаканные девушки.

В простой домашней одежде и без макияжа они выглядят моложе, чем при полном параде во время нашей первой встречи. Особенно младшая, которая, по словам Чарушина, самая лютая кобра. Тянет лет на пятнадцать, хотя я знаю, что это невозможно. Она учится в одиннадцатом классе. Должно быть, ей минимум семнадцать. А может, и восемнадцать есть.

– Чем тебе помочь? – спрашивает Рина слегка раздраженным тоном.