Ты всё ещё моя (СИ)

Его лицо ничего не выражает, но… глаза блестят. Разрываю контакт почти сразу же. – А еще… Еще… Еще… – часто дышу, чтобы побороть подступающее желание разрыдаться. – Еще оберег в виде слона работает на здоровье и долголетие.

Замолкаю, когда приходит черед темных, слегка шершавых бусин. С облегчением сглатываю и перевожу дыхание.

– Дальше, – хрипло подталкивает Артем, когда в моих руках оказывается следующая фигурка.

– Звезда Руси – это славянский оберег, – откликаюсь столь же тихо. – Символ мужского начала… Э-э-э… Символ лидера, добытчика и защитника семьи.

Укрепляет духовные силы и приносит удачу, – чувствую, что краснею. Но сейчас меня это мало заботит. Раз развернули эту тему, должна сказать все, что год назад, когда дарила, не смогла. – Ты… – снова заставляю себя поднять взгляд. Глаза в глаза. А между ними молнии чувственного напряжения. – Чарушин, если все люди по парам, то ты – мой мужчина.

Прежде чем опустить веки, улавливаю, как он кивает.

Спешно беру в руки очередной амулет.

– Крест, – прибиваю и вынужденно беру паузу. Судорожно вдыхаю и быстро продолжаю. – Крест – это единение женской и мужской энергетики. Помогает раскрыть мудрость, мягкость, интуицию, волю… Олицетворяет счастливую жизнь. И оберегает, конечно.

После этого смотреть на Артема не решаюсь. Собираю мелкие детали подвески. В комнате затягивается тишина, разбиваемая лишь нашим отрывистым дыханием.

Когда подбираю дрожащими пальцами последний амулет, Чарушин ловит мою руку и, сжимая ее, вынуждает-таки поднять взгляд.

– Сердце… – проговаривает, оставляя интонациями многоточие.

Он начинает. Я должна закончить.

– Сердце – это… – выдыхаю, но сама себя не слышу. – Сердце… Сердце… Это в традиционном смысле, понимаешь? – голос срывается, а из глаз все же проливаются тоненькие ручейки слез. – Ничего сакрального… Просто… Просто люто, понимаешь?

Чарушин тянет мою руку, а потом и сам подается вперед. Рывок, и обнимает, крепко прижимая меня к груди.

Всхлипываю, когда ощущаю, как сильно колотится его сердце.

– Понимаю, – выдыхает, наконец, задушено и хрипло. – Понимаю, – повторяет, вибрируя каким-то, как мне чудится, счастьем. – Понимаю, Дикарка.

– Молодой человек! Это совершенно невозможно. Никакой информации о своих пациентах я не разглашаю! Покиньте кабинет, пока я не вызвала охрану… – заваривает бузу дородная краснощекая тетка с высоким званием «гинеколог», едва я раскрываю цель своего визита.