Ты всё ещё моя (СИ)

Поглаживая мои ладони, напряженно смотрит в глаза.

– Ты должна согласиться на операцию, – выдает бескомпромиссным тоном.

И я с облегчением выдыхаю.

– Знала, что ты к этому вернешься… – бормочу, опуская взгляд.

– Лиза, – серьезен, как никогда. – Без этого никак, понимаешь? Уже объяснял ведь. Вместе, правда? Во всем. В горе и в радости.

Вскидываю на него взгляд и вдруг задыхаюсь. Не могу поверить, что вкладывает тот самый смысл.

– Лиза… Это очень важно, понимаешь?

– Понимаю… – все, что мне удается прошептать.

– Я – твой мужчина, помнишь? Твой?

Краснею, но не отпираюсь.

– Ложимся в больницу? Будет классно, я узнавал, – улыбается.

Боже, наконец, он снова улыбается!

– Да прям… – вздыхаю я. – Скажешь тоже…

– Клянусь! – и смеется, прижимая ладонь к груди. – Веришь?

Так легко у него все… Я очень соскучилась по умению Чарушина все брать на себя, опекать и покровительствовать. Не знаю, хорошо это или плохо. Но мне очень комфортно, когда он такой.

– Верю, – шепчу после небольшой паузы.

Артем перекладывает ладони мне на бедра и касается лбом переносицы.

Вот как ему отказать? Даже если стыд охватывает при мысли, что он берется все оплатить. Озвучить свой ответ не могу. Вдруг слезы душат. Поэтому лишь киваю и крепко его обнимаю.

– Моя ты хорошая… – выдыхает Чарушин мне в волосы. Только этим и выказывает сдерживаемое ранее волнение. – Люблю тебя, хорошая. Люблю.

Еще какое-то время сидим. А после, когда эмоции стихают, спускаемся на цокольный этаж. Расслабляемся в джакузи, много целуемся, шепчем друг другу нежности, ласкаемся и, конечно же, занимаемся там сексом.

В город возвращаемся вечером. Я сразу иду на кухню. Переживаю, что оставила девчонок на два дня голодными. Но инспекция холодильника заставляет приятно удивиться. Оказывается, они сами готовили. Рецепты все мои, узнаю по содержимому и улыбаюсь.

– По контейнерам разложили и подписали… Какие умницы! – нахваливаю перед Артемом.

– Серьезно? – теряется он. Я демонстративно указываю на полки. – Пиздец… – выдыхает с искренним изумлением.

– Да ладно тебе, Чарушин! – шикаю строго. – Не будь ты таким! Иди, похвали сестер…

Не договариваю, потому что он обнимает, и я сразу же таю.

– Сейчас прискачут сами, – выдыхает мне в ухо. – Похвалю, конечно. А вообще, это ты умница. Ты научила.

– Перестань… – смущаюсь я.