Ты всё ещё моя (СИ)

И все равно не верится.

– Хорошо же, ё-мое, – выдает Фильфиневич. – Солнце в январе! Радуйся, Чара Чарушин. Сама природа вам с Богдановой благоволит.

– Да какая она уже Богданова? Без двух минут Чарушина, – подмигивает Кир.

И у меня, блядь, выбивает дух. Грудь каменеет, а после натужного вдоха, который мне спустя какое-то время удается совершить, раздувается до треска. Казалось бы, должен привыкнуть к этой мысли. Три месяца живем вместе и строим планы. Мы уверены, что это навсегда. Но, мать вашу, как подумаю, сколько еще всего впереди, так каждый раз слетаю с орбиты.

Эти реакции никогда не ослабнут?

Ответ прилетает, когда в конце торжественного прохода появляется Лиза. Как только вижу ее в свадебном платье, сердце срывается. Топит одурело, едва не укладывая меня на вечный покой.

Нет, нет… Мне еще жить и жить.

Да, реакции будут всегда. Счастье на скаку не остановить. Иногда оно сбивает с ног. Но даже тогда, когда опрокидывает, освещает дорогу. Причем дальним прожектором до самых седых. Гонит на скорости вперед.

Ведь ты уже наматываешь, как круто все дальше будет. Видишь такие картинки, о которых раньше понятия не имел. А сейчас мечтаешь. И обещаешь себе все исполнить. Рваться, сражаться, разбиться, но добиться.

Потому что вот она… Моя любимая. Моя родная. Моя единственная.

Идет ко мне. Под руку с моим отцом идет.

Не задумывался, что штамп и общая фамилия могут кардинально что-то менять. Казалось, что и так все у нас по максимуму. Остальное – формальность, дань традициям и какие-то гарантии.

Теперь же понимаю, что разница будет. И очень ощутимая.

Это переправа, что ли? Вашу мать, да. В нашу новую жизнь.

– Забирай, – выдыхает батя, вкладывая в мою ладонь Лизину руку. – И никогда не отпускай.

– Не отпущу, – заверяю я, не в силах оторвать взгляда от ее лица.

Глаза в глаза, и грудь огнем заливает. На вершине накала распирает. Я вдыхаю, но свободнее за ребрами не становится. Мелкой дробью рассекает плоть.

Мы вроде как договаривались не затягивать, чтобы не мерзнуть здесь.

Но когда оркестр после марша переключается на более спокойную мелодию, а регистратор постукивает по микрофону, чтобы начинать церемонию, я без всякой подготовки забиваю образовавшееся окно речью, которая просто сама собой рвется.

– Я влюблен в твои глаза. Влюблен в твою естественную и такую уникальную красоту. Влюблен в твою чувственность. Влюблен в твою страстность, – делаю паузу, не потому что говорить тяжело. Напротив, с выходом этих слов все четче баланс ловлю.