Ты всё ещё моя (СИ)

Готов все свои силы, все свое время, все свои нереализованные, по каким бы то ни было причинам, амбиции вкладывать в рост и развитие детей.

При условии, что им это будет нужно, разумеется. На меня никогда не давили, и я в своей семье подобных методов воздействия не приемлю.

– Безмерно? – на последнем круге использует Кирюха наречие, которое чаще всего употребляет для усиления Лиза. – Безмерно мной гордишься?

За грудиной разливается жар. Это ли не лучшее, что можно услышать от своего ребенка? Если и вспоминать о своих личных достижениях, то только вот ради этого.

Чтобы, как мой отец для меня, быть для своего сына примером.

– Мама не будет ругаться, если мы еще чуточку задержимся?

Ему всегда тяжело уходить с площадки, но я опять-таки стараюсь не заострять и в ультимативной форме не требовать.

– Проверять не будем, Кир, – выдыхаю со смехом.

Ветер подрывает с земли влагу и бросает ее парной волной мне в лицо. Казалось бы, сентябрь месяц, а еще духота собирается. Даже прошедший с утра дождь не спасает.

Держу путь прямиком к дому.

– После обеда обязательно выйдем еще, сын, – обещаю я. И, как у нас заведено, четко озвучиваю дальнейший режим: – Сейчас покупаешься, поешь, поспишь, и сразу пойдем.

– Хорошо, – быстро соглашается с таким раскладом Кир.

Для него важно понимать, что и когда мы будем делать. Тогда и до капризов не доходит. Не то чтобы он хоть когда-нибудь нам конкретные истерики закатывал. Характер все-таки не тот. Чаще всего кажется, что он наравне с нами взрослый. Все осознает. Ответственность, в том числе.

Но года в три случались ситуации, когда этот маленький человечек превращался в бога Грома и Молний. Вспоминаю сейчас Лизину оторопь при первом таком урагане, и пробивает на ржач.

– Да, родная, Чарушины бывают и такими, когда им что-то крайне сильно не подходит, – признал я тогда, едва удалось восстановить справедливость, после того как выяснили, чем именно мы задели Кирилла Артемовича.

Несу сына в ванную на первом этаже, жду, пока разденется, и помогаю смыть всю грязь, что нацепляли на улице.

Вытирается Кирюха сам, я только с волосами выручаю. Промокаю полотенцем и собираю удлиненную макушку обратно в хвост.

– Ты будешь волноваться за меня на соревнованиях по карате? – спрашивает мелкий, как обычно, сосредотачивая на мне чересчур серьезный взгляд.

Всем взрослым фору даст. Даже прокурору Жоре.

– Нет смысла волноваться, – в тон ему отзываюсь я. – Помнишь, что я тебе рассказывал? Волнение мешает концентрации и ослабляет весь организм.