Ты всё ещё моя (СИ)

Скидываю полотенце, машинально натягиваю трусы и, наконец, заваливаюсь на кровать.

Прикрываю глаза и морщусь от первой же прострелившей мозг мысли.

Дурочка, думала, я не пойму, что она целует. Правда в том, что мне не нужно было ее видеть, слышать, как-то касаться, чтобы узнать. Я чувствовал ее присутствие, едва оказался у бассейна. А она, блядь, хотела, чтобы вдохнув, вкусив, обняв, не понял?! Каким, мать вашу, образом?! Может, я и овладел в совершенстве искусством заталкивать Лизу Богданову в самые дальние глубины своей памяти, но она ведь все равно там остается.

Внутри меня. Как я мог не узнать ее? Без шансов.

Все, никаких поцелуев. На хрен.

В любом случае возьму многим больше, чем она готова дать… И чем я способен вынести.

Сказать, что эта поездка разрушила мою налаженную счастливую жизнь – ничего не сказать. Три дня прошло с тех пор, как мы с Соней вернулись домой, а я все гоняю в мыслях произошедшее. Гоняю денно и нощно, но полностью охватить все, что чувствую, так и не получается.

Наверное, эмоций чересчур много. И все они крайне разные. Некоторые противоречат друг другу. Из-за этого и сохраняется эта болезненная неопределенность.

Стараюсь быть честной с собой. Даже на трезвую голову, со стыдом, но признаю: физически все, что делал Чарушин, мне понравилось. Однако чисто в эмоциональном плане всплывает убийственно-горькое послевкусие.

Мне обидно. Мне больно. Мне неприятно.

И больше всего именно из-за того, как он повел себя после.

Холодно. Равнодушно.

Отчужденно.

Будто все, что мы делали, для него совсем ничего не значит. Словно все то же самое у него бывает каждый день. С другими. Ну, безусловно… Так и есть.

Он ведь согласился? С другими больше не будет? Почему тогда не звонит и не пытается меня найти? Обещал же… Хотя вполне возможно, что его последние слова – никакое не обещание, а обыкновенная пацанская отмазка. И на самом деле с моими правилами он не соглашался.

Если прямо сейчас с кем-нибудь?! Как я это переживу?

Почему же?! Почему он не звонит?!

Я все еще слишком наивна.

Не знаю, как должна действовать. Может, позвонить ему самой? Или продолжать ждать? Я во всех этих любовных делах совсем несведуща. Любовных ли? Со стороны Чарушина все погасло. Осталась лишь голая страсть. И в этом я, безусловно, сама виновата.

Возможно ли разжечь костер из тлеющих углей? Можно? Я смогу?

Я хочу от него нежности. Знаю ведь, каким может быть Артем Чарушин. Такого хочу! Того самого.