Ты всё ещё моя (СИ)

– Спать? – уточняет с иронией. – Угу. Я и не планировала с кем-то спать.

Мать ее, где нахваталась? У Лии этой?

– Это на тебя так эликсир храбрости действует? – выпаливаю жестко. – Иди пописай, киса.

– Какой эликсир? – краснея, стремительно задыхается.

– Я не пила алкоголь, – отражает крайне возмущенно. – В отличие от некоторых… – пихает меня в грудь.

Ловлю незамедлительно.

Вдыхаю контрабанду – ее запах. Выдыхаю санкции – свои чертовы задетые чувства.

– Слушай, – молочу приглушенно. – Слушай же… Слышишь?

– Ты моя, – с этим хрипом чересчур много эмоций выдаю.

Понимаю это. Оглушают они. Самому ведь нутряк бомбят. – Моя, блядь. Слышишь, Дикарка? Что ответишь?

Перебор, сука. Перебор! Но как забрать назад?

Может, она не услышит? Или проигнорирует, как часто делала раньше?

Но стоит ей отозваться, меня еще сильнее таскает.

– Не знаю… – шепчет отрывисто. – Не знаю, что тебе ответить.

Что значит, не знаю? Что?!

– Согласна? Да или нет? Третьего не дано.

Из последних сил заворачиваю раздробленное нутро.

Собираю, как в кулак, в ожидании ее ответа. Не дышу практически. И не двигаюсь. Концентрация высшей степени. Не дай Бог, «пропустить» сейчас. Разорвет же.

Грудь Дикарки вжимается в мою, давит прилично – настолько глубокий вдох она совершает. Готовится отвечать, а я готовлюсь принимать. Цепенеем двусторонне. Только сердца сталкиваются.

– Да, Чарушин. Твоя.

Думал, что тяжело будет отрицание услышать. Но… Мать вашу, ее положительный ответ раскатывает не меньше. Выбивает из самых дальних уголков столько всего, что я сам охреневаю.

Сказать, естественно, ничего не могу. Просто смиряюсь с растущим за грудиной тремором. Перетряхивает на двенадцать баллов, блядь. Обвалы, разруха и армагеддон по факту. Стерпеть бы… Мать вашу, главное, внешне не выдать. Потому как, куда уж больше заряжать?

Едва удается вдохнуть, хватаю Дикарку за руку и тащу на улицу. Она не упирается. Практически сразу подстраивается под мой темп.

В дороге собираюсь с мыслями, возвращаю себе самообладание, вспоминаю, как должен себя вести.

Полная консервация. Вакуум. Тишина.

Первый раз трахаю ее в гостиной. Сдаюсь, но не признаюсь себе, когда Лиза выбирает ту самую свою любимую позу – на столе, лицом ко мне. В глаза смотрит, зацеловывает шею и плечи, обнимает. Все, что я успел закатать, мутнеет, набухает, вскипает и начинает проситься наружу, рискуя сорвать все заплаты вкупе с крышей.

– Мне так хорошо, Артем… Так хорошо… Я тебя… Тебя… – чешет одуряюще.