Ты всё ещё моя (СИ)

Зачем она это сказала?

Пошляцкие шлепки и чавканье набирают громкости. Возбуждают люто. Сознание мутнеет и троит. Выхожу исключительно на животные инстинкты.

– Охуенно… Спасибо… Моя… Ебу тебя… Ебу… Моя… Теперь навсегда моя… Спасибо… Моя… Я ебу… – выбиваю хрипом.

Кусаю и лижу Дикарку везде, где удается присосаться. Красным только губы горят. Остальное – одичало и жадно. Сожрать ее в этот момент готов.

Член все легче входит. Наращиваю обороты. Бомблю гудящими рыками, будто в моих яйцах не семя закипает, а поток ядерной энергии.

Нет, нет… Этого больше не случится. Порядок. Все под контролем.

– Боже, Боже… Артем… Боже… – шарашит Дикарка.

И стонет. Сладко стонет. Но еще сексуальнее ее вздохи. Такими затяжными страстными нотами сгущает воздух, меня попросту разрывает похотью. Накрывает темным покрывалом, а под ним метеоритный дождь сечет.

Так скользко в ней... Так охуенно скользко. Пожар, как горячо. И тесно, мать твою, как же мне тесно!

Не разрывая зрительного контакта, краснощекая Лиза пролезает рукой между нашими мокрыми от пота телами и, блядь, принимается теребить пальчиками клитор.

– Пожалуйста… Я больше не могу... – шепчет Дикарка рвано, опасаясь, вероятно, что отругаю, чтобы не помогала себе пальцами.

Всегда ведь ругаю. Но сейчас не могу. Мне, конечно же, охота растянуть негу, в которой мы с ней увязли, однако я прекрасно понимаю, что сам не протяну долго.

– Кончай, – даю добро.

Жру визуально ее идеальную наготу, весь тот тремор, что она выдает, и вбиваюсь резче. Рот Лизы распахивается. Глаза закатываются. По телу проходит особо сильная судорога. С губ срывается приглушенный вскрик. Плоть играет частой пульсацией. И, наконец, она кончает. До боли плотно сжимается вокруг моего подрагивающего на пике удовольствия члена. И все – толкаться в нее в прежнем ритме я больше не способен. Тело разрывает на миллионы перезаряженных атомов. Со стоном загоняю по самые яйца и начинаю изливаться.

– Моя… – хриплю на последнем, мать вашу, издыхании.

Притискиваюсь лицом к ее лицу. Давлю физически, как ни пытаюсь себя сдержать. Под кожей словно молнии рассекают. Кажется, что пробивают и разрезают саму кожу. Как я там, блядь, вещал? Содрать с себя и с нее кожу? С себя содрал.

Долго не прекращаю содрогаться.