Ты за моей спиной (СИ)

Потому что знает, стоит коснуться ее губ своими, как он просто пропадет. А нужно еще добраться до кровати. И в душ!

– Я ужин приготовила. Нужно только разогреть. Будешь? – Сеня не сразу соображает, что именно шепчут ее губы, просто смотрит на них.

И все, всякие ограничители слетают. Архипов жадно дышит нежным ароматом кожи, волос, припадает к розовым губам.

Кажется, он абсолютно не умеет целоваться. Словно нет у него опыта в подобных занятиях. Все как с чистого листа, потому что в его руках – любимая.

А все, что было до нее – другая реальность.

– Яська, я тебя люблю! – голос срывается в шепот, руки тянутся к девочке, путаются в волосах, сгребают одежду. – Я тебя никому не отдам!

Ясмина издает странный звук. То ли всхлип, то ли стон. Но страха в ее красивом взоре нет. Только желание и нежность.

Но до признаний далеко. Архипов это понимает. И не винит Ясмину. По сути, он сам виноват. Сам тянул столько лет, сам жил в неведении, и прозрел слишком поздно.

Или не поздно?

Нет, не поздно.

Сеня это понимает, ведь тонкие девичьи ладошки ложатся на его щеки, зарываются в волосы на затылке. Да и сама Ясмина прогибается, подстраивается под его тело.

Архипов знает, что его выдержка вот-вот даст сбой. Потому в два коротких шага он преодолевает расстояние до постели. И падает, успев упереться коленом в матрас.

Ясмина лежит на спине, смотрит на него карим взором, улыбается.

– Ты же понимаешь, малышка, что сейчас произойдет? – говорит он, усилием воли тормозит себя.

– Ты так и будешь болтать, Архипов? – шепчет она, а на щеках появляется милый румянец смущения.

Сеня негромко посмеивается, тянется к приоткрытым губам. Нежный, почти невесомый поцелуй превращается в бурный и неистовый. Дыхания не хватает. Тишину комнаты вспарывают негромкие полустоны.

Арсений ныряет ладонью под футболку, за которой тонкие трусики и все, ничего больше. Под пальцами лишь теплый нежнейший бархат кожи."

"Он знает, насколько идеальна его девочка. Знает, что она прячет под мешковатой одеждой.

Архипов давно сходит с ума по ее совершенному телу. А теперь и вовсе срывается, потому что теперь он твердо знает: Ясмина принадлежит ему. Она его. Вся его. И он сделает все, чтобы Яся это тоже поняла.

С трудом он выпускает ее нежные невероятно сладкие губы из плена своих. Спускается ниже, прокладывает дорожку по изгибу шеи, плечу, замирает.

– Я слишком тороплюсь, да? – бормочет Архипов и смотрит в карие затянутые туманом глаза.