Ты же ведьма!

Если в некий тихий городок, населенный исключительно светлыми, приехала черная ведьма, то еще неизвестно, кто в итоге будет гореть на костре: досточтимые горожане все скопом или одна дочь мрака. Потому что Магда Фокс из тех темных магов, которых даже некромантам рекомендуется обходить по широкой дуге. И лишь самый отчаянный псих, в смысле чернокнижник, рискнет узнать ее тайны. И тем взбесить первую и единственную хеллвильскую ведьму. Очень скоро ему придется испытать коварство изощренных благословений, которые дадут фору любому проклятию.

А все потому, что у Магды имеется маленький недостаток — светлый дар. Вот только и чернокнижие знает толк в мести. Так что это война. Однозначно. Но интересно, кто же победит: темные или светлые?

— Слышь, Меч Властелина, — деловито заговорила белка, распушив свой хвост, — а вот скажи, кто больше на дворцовой службе получает: некромант или чернокнижник?

— Люлей, денег или тюремного срока? — устало уточнил маг, откинув голову на спинку кресла.

Белка… Эйта, Дарящая Безумие… Нет, он, конечно, слышал про нее, но никогда не думал, что придется увидеть воочию.

И не только увидеть, но и услышать. И разговаривать. Из ночи в ночь, из ночи в ночь, опасно балансируя на краю разума. Вот и сегодняшняя беседа продолжалась уже не один удар колокола, почти с полуночи. Близился рассвет. Но просить рыжую исчезнуть было бесполезно. Пробовал. По-разному. И даже если эта самая просьба была подкреплена по всем правилам дипломатии: то бишь арбалетным болтом с серебряным наконечником. Результат был нулевым.

Эйта приходила каждый день, точнее, ночь, чтобы свести с ума того, кто еще несколько седмиц назад был Карающим Мечом, хранителем жизни императора. Тем, чьей тени боялись не только во дворце, но и во всей империи.

Именно был, служил. И по долгу службы принял на себя проклятие, уготованное его господину. Ныне оно в обличье рыжей белки точило, как ржа железо, разум Эрриана. Эти разговоры о ерунде изматывали мага.

— А бывает, что всего и сразу? — продолжала допытываться белка.

— Может, и бывает… — пожал плечами маг, глянув в темень за окном. — Но я на своем веку такого не припомню.

— Не припомнит он, — пробурчала белка. — Да и какой там «век»?! Ты еще жизни-то не нюхал.

Маг усмехнулся. Жизни не нюхал. Говорить это тому, чья голова поседела вовсе не от возраста. Тому, кто за свои десять лет службы предотвратил больше сотни покушений, участвовал в раскрытии нескольких заговоров, подавил три восстания.