Сволочь.
Вот и меня с первого взгляда возненавидел. Словно я виновата в том, что похожа на сестру, как две капли воды.
— Расчет получила? — не выдерживает первым.
— Да, — отвечаю спокойно, скрывая усмешку, что притаилась в краешках губ.
Замечает. Раздувает ноздри длинного породистого носа.
— Довольна, что первая в списке? Особенной себя возомнила?"
"Не выдерживает мурена, прищуриваясь. Не нравится ему мой открытый взгляд. Улыбка раздражает. Но мне параллельно. Глаза прятать не собираюсь. И вины своей не вижу.
Сам пришел и к шефу позвал. Я не рвалась и у лестницы не караулила. Так чего лезть с непонятной настойчивостью?
— Что Вам нужно, господин администратор? — вопрос в лоб.
Время позднее. Меня кроватка ждет, по которой я очень соскучилась. Да и общаться с этим индивидом нет желания.
Устала. А еще пилить и пилить пешочком до дома. Минут сорок по ночному городу.
Да, идиотка. Такси бы взять, чтобы приключений на пятую точку не заработать. Но триста рублей за поездку — тоже деньги.
В моем случае ощутимые. Потому даже не задумываюсь о таком виде передвижения. Экономия — слово, с которым я засыпаю и просыпаюсь последние три месяца.
— Мне-то ничего. А ты, смотрю, шустрая. Не успела устроится, уже к Макару Захаровичу в койку метишь? Желаешь перспективного мужика окрутить?
Нет, придурок, сейчас я мечтаю заехать тебе по роже. Наглой и противной.
Но не стану. Варись сам в своей ненависти, а меня не пачкай.
Отвечаю мысленно, а в слух совершенно иное:
— Вы ошиблись, Артур Леонидович.
Еще есть ко мне какие-то рабочие вопросы?
Легко удерживаю прежнее выражение лица. Ни за что не позволю этому человеку увидеть, что его слова меня унижают. Вот уж шиш ему с маслом.
Ой, кого-то Кондратий, похоже, скоро хватит, если мы не разойдемся. Вон уже и глаз дергается. Но мурена сам виноват. Не надо цепляться ко мне.
Не зря же говорят, будь добрее, и люди к тебе потянутся.
— Следующая смена через два дня! — рыкает он, как хороший бульдог.
Понятно. Сказать мужику больше нечего.
— Спасибо, я помню.
Разворачиваюсь и спокойно, не торопясь, направляюсь в сторону выхода.
— Стерва, — доносится в след.
А я улыбаюсь.
Ну, надо же, похвалил.
В фойе стягиваю перекинутую через рюкзак джинсовку и надеваю на себя, застегивая на все пуговицы. Вечером уже бывает прохладно, а я такой зяблик, что и днём могу замерзнуть.
Подхватываю рюкзак, решая и его пристроить на спине, чтобы руки были свободны. Так, на всякий случай.
