А за простыми, ненавязчивыми вопросами, следующими друг за другом, совершенно непринужденно умудряется не просто узнать, о том, что я хотела бы увидеть на столе в обед или ужин, а копнуть глубже.
И удивительное дело, спустя всего минут двадцать мы с ней довольно непринужденно общаемся на вполне обыденные вещи, и я без привычной острой боли в груди умудряюсь что-то рассказывать о прошлом, когда мы с Лизой жили только вдвоем и любили, как все девочки, экспериментировать в кулинарии.
В скором времени Елена Валентиновна тоже успешно справляется с внутренним эмоциональным напряжением и присоединяется к нам, с мягкой улыбкой делясь воспоминаниями из детства своих детей.
Ее рассказ о том, как она хитростью умудрялась накормить сыновей полезной кашей и что для этого использовала, заставляет не просто улыбаться, представляя Алекса и Макса совсем юными, но уже упрямыми и целеустремленными, но и взглянуть на женщину совершенно по-другому.
Я не вижу в ней никакого высокомерия, холодности и отстраненности, которых так ждала и боялась, никаких взглядов свысока или в стиле «деточка, я знаю, как лучше, а ты не отсвечивай».
Однако, еще вчера мне свекровь казалась именно такой.
Нет."
"Общение протекает на равных, без давления и желания залезть в душу глубже, чем позволяет оппонент. И это касается не только меня, но и Анны, женщины, про которую Алекс сказал однозначно, как про домработницу, а не подругу матери.
Конечно же, некая скованность в общении присутствует. Это логично и обоснованно. Все же мы взрослые люди, абсолютно незнакомые друг другу.
Но, что радует и вселяет оптимизм, свекровь активно настроена на диалог и сближение. И, прислушавшись к себе, я отчетливо понимаю, что не хочу ей сопротивляться.
Надюшка, как самая умная девочка на свете, дает нам спокойно наладить «первые мосты» и начинает сердито покряхтывать, когда завтрак уже давно завершился, и мы втроем просто беседуем, раскрываясь по чуть-чуть.
— София, можно мне познакомиться с внучкой? — мгновенно оборвав свою речь на середине, спрашивает Елена Валентиновна, дернувшись от раздавшегося по радионяне писка.
И пусть в глубине её взгляда отчетливо проглядывает робкая неуверенность, мне нравится настойчивость этой женщины в стремлении пообщаться с малышкой.
— Конечно, — киваю, не задумываясь, и, поймав робкую благодарную улыбку в таких же карих, как у мужа, глазах, срываюсь с места.
Последующие часы пробегают незаметно, поскольку все внимание оттягивает на себя сероглазая красавица.
