Дает советы по гимнастике, оставляет список того, что может понадобиться из лекарств и мазей, прописывает курс массажа и диктует номер личного телефона для экстренных случаев.
Прощаемся с ней на позитивной ноте, обещая выполнять все советы и рекомендации, а маленькая принцесса еще и агукает вслед, словно всё понимает.
Эта встреча придает мне так необходимой уверенности, что я неплохо справляюсь с возложенной на себя непростой миссией, а еще хочется верить, что Лиза мной бы гордилась, как и Макс.
Елена Валентиновна вместе с Анной изо дня в день окружают нас с Наденькой заботой так ненавязчиво, но вместе с тем аккуратно и тактично, что сближение происходит само собой без каких-то специальных порывов и стремлений.
Однажды вечером, накануне приёма, пока жду задержавшегося допоздна Алекса, достаю семейный альбом, прихваченный из квартиры одним из первых, и протягиваю свекрови, предлагая посмотреть свадебные фотографии Лизы и Макса.
Женщина, не сдерживая слез, долго разглядывает снимки, любовно касаясь дрожащей рукой лица сына, на фотографии моей сестренки на пару минут застывает, распахивая глаза шире, переводит внимание на меня и, как-то слишком эмоционально всхлипнув, притягивает к себе и обнимает так сильно, будто боится потерять.
Несмотря на то, что всегда считала себя эмоционально мало восприимчивой, не выдерживаю и, прикусив губу, быстро моргаю, чтобы не разводить сырость. Волнения раскачивают стержень моей уверенности всё шибче и в какой-то момент я сдаюсь, точнее, поддаюсь материнским рукам Гроссо и, расслабившись, позволяю ей себя пожалеть.
— Девочка моя… бедная…
Прижав к груди, Елена Валентиновна успокаивающе поглаживает меня по спине и укачивает как ребенка. В этот момент совершенно непонятно, кому такая близость нужна больше: ей или мне.
Но, кажется, обеим."
"Потому что спустя время на душе становится легче и чуть светлее, будто мы со свекровью действительно разделили утрату напополам.
И я понимаю, что болезненный пузырь, не прекращавший ни на минуту зудеть где-то глубоко внутри и не дающий по-настоящему дышать, всё же лопнул. А душа очистилась от ненужной, разрывающей меня на части горестной шелухи.
Справившись с волнением первой, даю матери Алекса передышку, чтобы прийти в себя, и спускаюсь за водой на кухню. Беру два бокала, наполняю их минералкой, добавляю по ломтику лимона и разворачиваюсь на выход.
