А ипотеку с незарегистрированными доходами вряд ли одобрят.
— Так и кредит тогда не выгорит, — размышляю вслух.
— Мне дадут, — уверенно кивает Лиза, — Макар платит официально. Все просчитано, сестренка. Не боись.
— Ты прав, Алекс, ребята ввязались в кредит, чтобы купить собственное жилье. Не хотели снимать и, — хмыкаю грустно, — теснить меня.
— Почему брат не пришел ко мне? Я бы помог, — Гроссо прожигает взглядом, ожидая ответа, словно я обязательно должна знать ответ.
Пожимаю плечами и выдаю собственную версию:
— Во-первых, думаю, что они немного обиделись, ведь их бракосочетание семейством Гроссо было проигнорировано, — приподнимаю руку прежде, чем Алекс начинает возражать.
— Прости, но я была с ними тогда солидарна. А, во-вторых, ребята планировали решить вопрос самостоятельно. Они оба много работали, чтобы выплатить долг даже быстрее, чем нужно.
— Ясно, — кивает мужчина, принимая мою точку зрения, а затем уточняет. — Ты сказала, что была солидарна.
В прошедшем времени. Теперь твое мнение изменилось?
— Да.
* * *— Я погашу долг, не волнуйся. Больше тебя не побеспокоят.
— Спасибо. Как только продам ту квартиру, верну тебе деньги, — тут же заверяю, что не жду подарков.
— Прекрати, Соня. Ничего возвращать не нужно, — Алекс не предлагает, а утверждает.
Четко и однозначно.
— Но… — стараюсь придумать другой вариант.
— Уверен, что племянница, когда вырастет, сама решит, как лучше распорядиться собственным наследством.
Ответ, как ведро ледяной воды, опрокинутое на голову, обескураивает.
— Ты знаешь?
Спазм перехватывает горло.
Я все это время ждала самого главного вопроса и крутила в голове сотни вариантов ответа, но никак не предвидела прямого утверждения того факта, что у нас есть общая племянница.
— Откуда?
— Помнишь, я уже обещал, что буду знать о тебе всё? И привык отвечать за свои слова. Почему ты удивляешься?
— Но отчет, — веду рукой, указывая в сторону комнаты, где в первое наше совместное утро я нашла на столике досье на себя.
— Там было только самое обобщенное. Без подробностей.
— То есть, ты знал изначально уже тогда? — прищуриваюсь, проводя логическую цепочку. — И молчал?
— Ты мне не доверяла, я не хотел давить.
— А сейчас?
Качаю головой, пытаясь разложить новые вводные по полочкам, но складывается ощущение, что я вновь что-то упускаю.
— Что изменилось сейчас?
Задаю вопрос и, выдохнув, замираю.
— Всё.
