Тысяча сияющих солнц

– Хочешь послушать песню?

Мариам опять пожала плечами.

Нилуфар включила проигрыватель в розетку, выудила из кармана под крышкой небольшой черный кружок, поставила на вертящийся диск и опустила странную изогнутую штуку. Заиграла музыка.

– Ты слышала уже эту песню?

– Это из одного иранского фильма. Я видела у папы в кинотеатре. А ты не хочешь посмотреть кино?

Мариам и оглянуться не успела, как Нилуфар уперлась лбом и кулачками в пол, оттолкнулась ногами и – раз! – встала на голову.

Нилуфар уже опять стояла на ногах.

– Могу тебя научить. – Девочка смахнула волосы с раскрасневшегося лица. – Ты здесь долго будешь жить?

– Значит, говоришь, ты мне сестра? А мама сказала – ничего подобного.

– Я никогда такого не говорила, – соврала Мариам.

– Нет, говорила. Только меня это не касается. Сестра ты мне или нет, мне все равно.

– Мама говорит, в твою маму вселился джинн и она лишила себя жизни.

– Довольно! – вскричала Мариам и опомнилась. – Выключи, пожалуйста, музыку.

В этот день ее навестила Биби-джо.

В эту ночь Мариам долго не могла заснуть, смотрела в окно на темное небо, прислушивалась к шагам на первом этаже, к шуму дождя во дворе, к приглушенным голосам за стеной. Стоило ей задремать, как ее разбудили крики. Несколько человек ссорились, только слов было не разобрать. Но голоса были злые, сердитые. Наконец, с грохотом захлопнулась дверь.

На следующее утро прибыл мулла Фатхулла.

Стоило Мариам взглянуть на своего старого друга, на его белую бороду и добрую беззубую улыбку, как глаза снова застлали слезы.

Она пододвинула ему стул.

Фатхулла сел и раскрыл перед ней Коран. – Пожалуй, не будем менять сложившийся распорядок, а?

Законоучитель улыбнулся и поднял руки вверх: сдаюсь, мол.

– Пойман на месте преступления. Но какой еще предлог мне придумать, чтобы повидаться с тобой?

– Просто приходите, и все.

– Ты очень добра ко мне, Мариам-джо. Мулла протянул ей свой Коран. Как учили, Мариам трижды поцеловала книгу, касаясь обложки лбом после каждого поцелуя, и передала законоучителю обратно.

– Как тебе живется, девочка моя?

– Я стараюсь держаться, – начала было Мариам и смолкла, стараясь проглотить комок в горле. – Но у меня в ушах все звучат слова, которые она сказала мне на прощанье. Она…

– Я не должна была уходить.