Тысяча сияющих солнц

Тебе самой было пятнадцать, помнишь? Моя мать родила меня в четырнадцать лет. А в тринадцать вышла замуж.

– Я… я не хочу, – горестно пролепетала Мариам.

– Она – чересчур молода, ты – слишком стара. Что за чушь.

– Старовата я для таких перемен. – Мариам сжала кулачки, да так, что руки затряслись. – После стольких лет ты выставляешь меня на посмешище.

– Не преувеличивай. Все так делают, и ты прекрасно об этом знаешь. У меня есть друзья, у которых по три-четыре жены. Да у твоего отца было три жены! На моем месте любой давно бы уже… взял себе еще.

– Я не даю своего согласия.

Рашид мрачно ухмыльнулся:

– Есть и другая возможность. Пусть убирается на все четыре стороны. Не буду ей мешать. Только далеко ли она уйдет? Без еды, без воды, без гроша в кармане, да еще под пулями. А ракетные обстрелы? Да если бы их и не было, все равно ее моментально похитят, изнасилуют, перережут горло и кинут в кювет! Так будет лучше?

Он кашлянул и поправил подушку у себя за спиной.

– На всех дорогах полно злодеев и бандитов.

Уж они своего не упустят. И даже если случится чудо и она доберется до Пешавара, что ждет ее там? Ты представляешь себе, что такое лагерь для беженцев? Люди живут в картонных коробках. Голод, уголовщина, чахотка и понос. А зима не за горами. Схватить там воспаление легких – раз плюнуть. Люди до смерти замерзают, в сосульки превращаются.

Рашид плавно повел рукой.

– Ну, правда, в публичных домах тепло.

Их в Пешаваре полно. Процветают, как я слышал. На такой красотке, как она, хозяин заработает кучу денег.

Или ты другого мнения?

Он переставил пепельницу на тумбочку и спустил ноги с кровати.

– Послушай, – интонация у него была умиротворяюще-снисходительная, – я знал, что ты будешь против. Я тебя не осуждаю. Но ты же сама видишь, что получается. Поверь, так будет лучше. У тебя появится помощница по дому, а у нее – убежище. Дом и муж – большое дело, особенно в наше время. Видела, сколько вдов ночуют на улице? Да за то, чтобы заполучить спутника жизни, они убить готовы! Если подумать, это такой бескорыстный, благородный поступок с моей стороны! – Он осклабился.

 – Ей-ей, хоть медаль давай!

Когда стемнело, Мариам сказала девчонке о предложении мужа.

– Он хочет получить ответ завтра к утру, – напомнила Мариам.

– Да хоть сейчас, – проговорила девчонка. – Я согласна.

На следующий день Лейла не вставала с постели. Утром Рашид заглянул к ней и сообщил, что идет к парикмахеру, но Лейла лишь поплотнее завернулась в одеяло.