Тысяча сияющих солнц

Как-то скоблил мозоли на ногах и небрежно так бросил:

– Так что там такое было между вами?

– Он был мне друг. – Вертя в руках бутылочку, Лейла старалась говорить ровно. – Ты сам знаешь.

– Да что я знаю? – Рашид стряхнул струпья со ступни, почесался и повалился на кровать. Пружины застонали. – А вы занимались тем, что выходило за рамки… пусть даже как друзья.

Рашид беспечно улыбнулся, взгляд ледяной, цепкий.

– Ну-ка, ну-ка. Целовались вы с ним? А может, он тебя хватал за неподобающие места?

Лейла возмущенно пошевелилась.

Сердце у нее колотилось.

– Он был мне как брат…

– Так друг или брат?

– Как друг и как брат.

– Да неужто? А ведь братья и сестры – народ любопытный. Братец возьмет да и покажет сестричке свой хер, а она…

– От твоих гадостей меня тошнит.

– Так-таки ничего и не было?

– Не хочу больше об этом говорить. Рашид повертел головой, пожевал губами. – Люди про вас всякое шептали, я-то помню. На пустом месте, значит? Дым без огня?

Лейла заставила себя взглянуть на мужа.

На нее уставились немигающие глаза. Стараясь сохранить невозмутимость, Лейла так сжала бутылочку, что побелели костяшки пальцев.

Интересно, как бы он себя повел, если бы узнал, что жена его обкрадывает? После рождения Азизы каждую неделю Лейла заглядывала в кошелек Рашида, когда тот спал или выходил по нужде во двор, и вытаскивала одну бумажку. Когда наличности было немного, она ограничивалась пятью афгани или вообще ничего не брала, а когда кошелек был туго набит, позволяла себе взять десятку или двадцатку (иногда даже две двадцатки).

Деньги она прятала в потайной карман в подкладке своего зимнего пальто. Следующей весной (и уж никак не позже лета) Лейла собиралась пуститься в бега. Вот накопит тысячу афгани (а пусть и побольше) – пятисот должно хватить на автобус до Пешавара. Еще, когда подойдет срок, можно продать обручальное кольцо и драгоценности, которые Рашид подарил, пока она была в его глазах «царицей».

– Ладно… – произнес Рашид, поглаживая себя по животу. – Обижаться тебе не на что. Я ведь тебе все-таки муж. А мужу многое интересно. Только… ему повезло, что он умер. Если бы он был сейчас где-то неподалеку, уж я бы с ним потолковал.

– Разве можно говорить дурно о мертвых?

– Не таких уж и мертвых, как я погляжу, – пробурчал в ответ Рашид.

Дня через два Лейла проснулась поутру и обнаружила на полу возле своей двери целую кипу детских вещей.