Тысяча жизней подряд

В этой жизни мы тоже это обсуждали. С ума сойти. Я и сама знала, что такой выбор одежды граничил с экстримом. Впрочем, здесь все молодые женщины были одеты в подобные лоскутки ткани. Прежде чем я успела хоть что-то возразить, к нам присоединилась Арвин. Ее щеки пылали от возбуждения, и девушка выглядела удивительно красивой. И сейчас она улыбалась Ною, который уставился на нее, открыв рот.

– Потанцуем? – спросил он ее.

Арвин вложила свою изящную руку в его ладонь, и Ной повел ее на танцпол. Оркестр заиграл чарльстон.

Лицо Арвин сияло.

– Ну вот, твоя работа выполнена, – прокомментировал Седрик. – Отвезти тебя домой?

Конечно нет. Я еще даже не приступила к своей настоящей миссии. Я потягивала вино из своего бокала, наблюдая за танцующими. Арвин и Ной и в самом деле были прекрасной парой. Интересно, куда подевался Фокс.

– Тогда, может, потанцуем? – с некоторым напряжением в голосе спросил Седрик, когда музыка сменилась на более медленную. Когда я кивнула в ответ, он взял меня за руку и вывел на танцпол.

Я положила одну руку Седрику на плечо, он обвил своей мою талию, и шум разговоров и звон бокалов вокруг померкли для меня. Песня закончилась и началась другая, но мы продолжили танцевать. Седрик молчал; я тоже не знала, что сказать. Он крепче притянул меня к себе. Наши тела соприкоснулись, и я тихо вздохнула, когда его губы скользнули по моей макушке. Мои пальцы перебирали его волосы, которые теперь были намного длиннее и которые Седрик, согласно моде, зачесывал назад.

Удивительно, но лично мне так даже больше нравилось.

– То, что ты сказала сегодня, – прошептал он мне на ухо. – Не думай, что я не ценю этого. Я все прекрасно знаю.

Я застыла в его объятиях. Он имел в виду не меня. Не Сашу, а ту девушку, которой я была в этой жизни. Но, несмотря на это, глубоко в душе я почувствовала щемящую боль. Казалось, он противоречит своим чувствам, и сознавать, что это не так, было жутко.

Но хуже всего была жалость, застывшая в его глазах. В этой жизни он успешно скрывал от меня, что мы были родственными душами.

У меня перехватило горло – я не знала, что ответить. С каждым звуком оркестра в груди давило все сильнее. В какое-то мгновение я испугалась, что не смогу дышать, и зажмурилась, чтобы не расплакаться. Я хотела, чтобы он убрал от меня свои руки. Но если бы я сказала сейчас хоть слово, я бы просто разрыдалась. Не следовало мне пить шампанское. А музыка все не заканчивалась. Это уже граничило с пыткой.