Тысяча поцелуев

Можно убить двух зайцев одним ударом.

– Будь добр не шутить в моем присутствии, – попросил Хью, вскинув брови.

– Как всегда, серьезен, – прищелкнул языком маркиз. – Ты никогда не понимал шуток.

Хью молча уставился на него. Отец обвиняет его в отсутствии чувства юмора? Поразительно!

– Я не обручен, – начал Хью, отчетливо выговаривая слова, слетавшие с губ как дротики. – И не обручусь в обозримом будущем. Поэтому можешь собрать вещи и возвратиться в тот ад, откуда выполз.

Отец только ухмыльнулся в ответ на оскорбление, чем насторожил Хью.

– Мы закончили? – спросил Хью холодно.

– Почему такая спешка? – со смешком произнес лорд Рамсгейт.

– Потому что я презираю тебя, – усмехнулся Хью.

Отец рассмеялся.

– О, сын, когда ты поумнеешь?

Хью ничего не ответил.

– Не важно, что ты меня презираешь, и никогда не будет важно. Имеет значение лишь то, что я твой отец. – Он подался вперед и с мерзкой гримасой добавил: – Ты не сможешь от меня избавиться.

– Не смогу, – согласился Хью. – Зато ты можешь избавиться от меня.

Подбородок маркиза дрогнул.

– Полагаю, ты имеешь в виду тот безбожный документ, который вынудил меня подписать.

– Никто ни к чему тебя не принуждал, – пожал плечами Хью.

– Ты действительно этому веришь?

– Разве я вложил перо тебе в руку? Документ был чистой формальностью, и ты знаешь это не хуже меня.

– Я ничего не знаю…

– Ты знаешь, какими будут последствия, если посмеешь причинить вред лорду Уинстеду, – перебил Хью с мертвенным спокойствием, – независимо от того, записано это на бумаге или нет.

Так и будет. «Соглашение» было подписано его отцом в присутствии поверенного, полным именем с указанием титула, который так много значил для него, что он признал, как много потеряет, если не откажется от своей вендетты против Дэниела.

– Я выполняю свою часть сделки! – прорычал лорд Рамсгейт.

– Пока лорд Уинстед жив – да.

– Я…

– Должен сказать, – снова перебил Хью (какое это огромное удовольствие – обрывать отца на полуслове!), – что не прошу у тебя многого.

– Он тебя искалечил! – прошипел лорд Рамсгейт.

Хью вспомнил ту волшебную ночь на газоне Уиппл-Хилла, когда танцевал вальс. Впервые после того как пуля Дэниела разорвала ему бедро, Хью держал в объятиях женщину. И они вальсировали!

Сара не позволила ему назыать себя калекой.