Тысяча поцелуев

Может, и думал, что говоришь обобщенно, но это не так. О ком ты говорил?

Хью на мгновение застыл, но потом, уставившись в одну точку, глухо произнес:

– Это была моя мать. Как ты поняла, моего отца нельзя назвать человеком добрым.

– Мне очень жаль… прости.

– Он делал ей больно… в постели, – пояснил Хью, вдруг почувствовав дурноту. Пытаясь стряхнуть тяжесть воспоминаний, от тряхнул головой и продолжил: – В обычной обстановке он никогда пальцем ее не тронул, только в постели. По ночам я слышал ее крики.

Сара не сказала ни слова, за что он был ей очень благодарен.

"– Я никогда ничего не видел. Если он и избивал ее, то выбирал такие места, которые прикрыты одеждой. Она не хромала. Я не замечал ни одного синяка. Но… в глазах всегда плескалась боль.

Когда он наконец повернулся, его поразило выражение лица Сары: было в нем нечто настороженное, – а через секунду она отвела глаза и уперлась подбородком в плечо. Он никогда не видел ее в такой неловкой позе, такой скованной.

– Сара… – начал Хью и тут же обозвал себя идиотом, потому что она подняла глаза, ожидая продолжения, а он понятия не имел, что следует сказать.

Шли минуты тягостного молчания, ее взгляд был теперь устремлен на свои руки, нервно теребившие простыню.

– Сара, я бы…

И что? Что?! Почему он не может закончить проклятую фразу?

Она снова посмотрела на него.

– Я бы никогда… не сделал ничего подобного, – выдавил он наконец. Это сказать было необходимо.

Сара едва заметно кивнула.

– Знаю. Ты мог бы об этом и не говорить.

Хью резко отвернулся, услышав собственный короткий судорожный вздох. Такие звуки может издавать лишь окончательно потерявшийся человек, а он не должен, особенно после всего, что случилось. Надо собраться, чтобы все выдержать.

Молчание становилось невыносимым. Хью так и стоял у двери, не зная, как с собой справиться.

– Ты спал? – спросила наконец Сара, разрядив тем самым обстановку.

Кивнув, он нашел в себе силы шагнуть вперед и сесть в кресло, которое освободила Хонория.

– А тебе удалось?

– Да, немного. Я расстроилась… нет, скорее почувствовала себя нехорошо.

Сара попыталась улыбнуться, но он видел ее смущение.

– Все в порядке.

– Нет, не все. То есть будет, но… – Она заморгала, как загнанный в угол кролик, и добавила: – Я так устала. Как никогда в жизни.

– Это вполне понятно.