У лжи есть имя

Если бы я хотя бы слышала отголоски музыки, рокот голосов, видела бы, как несколько человек стоят курят в стороне, прохлаждаясь на свежем воздухе, мне было бы легче принять тот факт, что здесь безопасно. Но сейчас… меня не покидает чувство, что шагнув за порог этого дома, я больше никогда не окажусь снаружи.

– С тобой всё хорошо? – интересуется Дженн, открывая дверь особняка.

– Д-да, – отмахиваюсь я, – всё прекрасно. Извини, задумалась о своeм.

Как только мы оказываемся внутри, нас сразу же обволакивает грейпфрутовый цвет, исходящий от неоновых ламп в форме безликих масок, расположенных на стенах по обе стороны от нас.

Наши шаги дальше вглубь цилиндрического коридора сопровождаются звонким стуком шпилек о стеклянный пол, отражающий в своём покрытии смену цвета ламп от тeмно-оранжевого до кораллового, а затем алого.

– Добро пожаловать, леди.

Где-то над нами раздаётся женский голос, сползающий вниз вибрационным эхом по стенам.

– Заберите, пожалуйста, ваши браслеты.

Одна из неоновых масок на стене открывается, как обычный ящик.

– Чтобы оставить личные вещи и верхнюю одежду в гардеробе, достаточно протянуть руку вправо, и мои ассистенты помогут вам. Вся информация о сданной вещи будет записываться на ваш браслет, который также служит вам банковской картой. При необходимости забрать верхнюю одежду и вещи личного пользования, просто поднесите qr-код к рамке на считывающем устройстве справа от вас.

Следуя указаниям мелодичного голоса, мы с Дженн одновременно оборачиваемся в обозначенную сторону, где я замечаю такой же сканер, как и при входе.

– Круто, спасибо! – выкрикивает подруга в воздух, начиная расстегивать свой тренч.

Повторяя за подругой, тянусь к поясу и аккуратно снимаю пальто, всe отчeтливее ощущая, как невидимая пелена собственной трусости опускается на плечи и придавливает меня к полу. Боже, если сюда сейчас кто-то зайдёт. А мы тут… Стоим практически голые. И чтобы поскорее избавиться от этого неприятно-зыбкого, царапающегося кожу ощущения стыда, я быстро, как было сказано в инструкции, протягиваю пальто и клатч к правой стене, откуда внезапно из темноты мне навстречу высовывается рука, облачённая в белую длинную перчатку.

Застыв ненадолго в немой паузе, с недоверием отдаю руке свою верхнюю одежду и с неутолимым интересом наблюдаю, как белая перчатка испаряется в черноте стены, которой, как теперь мне кажется, и вовсе нет.