У лжи есть имя

 – Почему ты принимаешь решение самостоятельно, не советуясь со мной и другими членами нашей семьи?

– Бастиан… – вздыхает она. – Но ведь я хотела, как лучше…

– Спасибо за ответ. Я закончил, буду в своём кабинете, – резко сообщает отец и, вытирая губы, бросает салфетку на стол.

Широкими шагами он пересекает гостиную и исчезает за поворотом, оставляя за собой шлейф недосказанности.

Мне становится тесно в просторном помещении, хочется выбежать и глотать ртом воздух, чтобы справиться с волной безразличия, исходящей от матери.

– Мама, пару дней назад ты места себе не находила, не разговаривала с нами, не обсуждала нашу общую проблему. А что изменилось сейчас? – Стараюсь сдержать волнение изо всех сил, чтобы губы не дрожали во время тяжёлого для меня разговора.

– Меня тогда держали в неведении несколько дней, – сообщает она ледяным тоном. – Зато сейчас я в курсе всего процесса. И, как сказал отец, в скором времени всё закончится. Мы не должны давать людям повод думать о нас в негативном свете.

– Я не хочу делать вид, будто всё в порядке, – отрицаю я, тяжело выдыхая.

– Надо держать лицо, Эванджелина. И как можно чаще улыбаться. Особенно, когда будет благотворительный вечер, – улыбается она. – Ты красивая, молодая девушка, тебе давно пора начать присматриваться к мужчинам, – с долей романтизма в голосе произносит Клара. – А на мероприятии будет много достойных и щедрых ухажёров, готовых расстаться с холостой жизнью.

– Мероприятие в пятницу, – её голос звучит эхом где-то рядом. – И, милая, – окликает она меня, когда, не выдержав её рассуждений, я встаю из-за стола, собираясь покинуть её общество, – в приоритете для тебя – найти крепкую опору.

 – Её слова бьют похлеще мокрого хлыста по щекам. – Во всем остальном это забота моя и твоего отца. Мы хотим вам с Маэлем только самого лучшего… – произносит Клара мне вслед, когда я торопливо выхожу из кухни с желанием разрыдаться от тяжёлого чувства непонимания.

Я поднимаюсь наверх и прохожу по коридору, останавливаясь у кабинета своего отца. Подняв руку, тихонько стучусь и жду ответа.

Спустя пару минут дверь передо мной открывается.

– Проходи, – произносит отец, направляясь в сторону небольшого столика у стены, где стоит заваренный в фарфоровой посудине чай. – Хочешь?

– Не отказалась бы, спасибо.

– Тогда присаживайся, сейчас я налью нам чай.

После его слов я усаживаюсь в кожаное кресло и подбираю ноги под себя. Папа ставит на маленький столик, расположенный между нами, чашки с блюдцами и усаживается напротив.