– Ну, рассказывай, почему ты заявилась домой так поздно? – без предисловий начал отец. – И почему на звонки не отвечала?
На последнем вопросе он чуть повысил голос и грозно сверкнул глазами. Наверное, будь на моем месте сейчас «старая» Олеся, она бы впечатлилась. А так было видно, что мужчина просто переживет за свое бестолковое чадо.
– Понимаешь, папа, – расслабившись, я откинулась на спинку стула, наблюдая за его реакцией, – в университете со мной кое-что произошло…
В общем, я не стала рассказывать отцу всю правду.
Ограничилась лишь тем, что произошел несчастный случай: однокурсник не справился со своей магией, а я в тот момент находилась рядом, вот мне слегка и перепало. Немного прихватило сердце от страх, и только. Заверила, что местный доктор привел меня в порядок, и нет причин для беспокойства.
Похоже, врунишка из меня тот еще. Может, отец почувствовал, что я недоговариваю. Или ему хватило и того, что я рассказала. Но, теперь он был по-настоящему в гневе.
Наорал на меня за то, что сразу не сообщила ему об этом, стукнул кулаком по столу, узнав, что после всего этого я добиралась до дома сама.
А потом в адрес ректора моего университета полетели забористые ругательства и обещания устроить кому-то веселую жизнь.
Я морщилась, выслушивая его претензии, и мне в тот момент тоже хотелось высказаться. Например, о том, что больше надо интересоваться жизнью своей дочери, глядишь, и узнал бы, что его кровиночке уже полгода как жизни не дают. И какого черта они до сих пор не отправили ее к хорошему лекарю? Неужели Олеся никогда и ни на что не жаловалась?
Прерывая его словоизлияния и спасая меня от необдуманного поступка, дверь кабинета резко распахнулась.
Немолодая, но все еще красивая и ухоженная женщина, чьей копией, только в молодости, была Олеся, ворвалась внутрь и сразу же бросилась ко мне с объятиями.
– Девочка моя! Слава всем богам, ты наконец-то дома!
Неловко обняв ее в ответ, я деликатно отстранилась от матери, кем она, без сомнений, и являлась. От нее пахло, как ни странно, ванилью и сдобой, а не парфюмерией, как я ожидала.
Одетая в домашнее платье, с рассыпавшимися по плечам смоляными кудрями и белоснежной кожей, мать Олеси напоминала постаревшую Белоснежку, о чем говорили наметившиеся в уголках глаз морщинки. Вся она была словно воплощение домашнего уюта, а ее глаза смотрели на меня с любовью и теплотой.
– Паша! Что случилось? – женщина обернулась к мужу, который после ее прихода сразу замолчал и утратил большую часть суровости.
