У ночи тысяча глаз

 — Понимайте под ним группу людей, которая в данном случае не имеет абсолютно никакого отношения к вам. Давайте рассуждать так. Скажем, я бизнесмен, любой бизнесмен, не имеет значения, какой именно. Я работаю на кого-то, кто умнее меня, кто знает гораздо больше, чем я. Потому-то я и работаю на него, а не он на меня. Вчера ночью я шел и… сделал то, что сделал. А сейчас хочу отвезти вас к моему боссу, Макманусу, человеку, на которого работаю, и все обсудить с ним. Вам нечего бояться. Он мудрее меня, старше и гораздо опытней.

К тому же внимательный, понимающий и добрый. Возможно, не к людям, подлежащим наказанию, но это уже другое дело. Вам он не причинит никакого вреда и не испугает вас.

— Вы любите своего босса, да?

— Считаю его замечательным человеком, — просто ответил Шон. И тотчас продолжил свои попытки убедить девушку, боясь навсегда ее потерять, если ослабит их на мгновение. — У него тоже есть дочь. Она еще не достигла вашего возраста, думаю, ей лет четырнадцать, от силы — пятнадцать. Если вы… ну, вызовете его на откровенность, что ли, он обязательно покажет вам ее фотографию.

Он отличный парень, мой босс. Поедем к нему и поговорим — просто обсудим случившееся втроем. Как будто вы будете говорить с собственным… — Увидев, что ее лицо мрачнеет, Шон тут же проглотил последнее слово. — Даст Бог, он нам поможет, как знать? Хотя бы советом. Во всяком случае, мы ничего не теряем, правда же?

Он протянул к ней руку, ладонью вверх, и она так и повисла на мгновение в воздухе, как бы продолжая молча приводить аргументы.

Наконец он неуверенно ее опустил, когда увидел, что она положила свои руки на край стола, будто к чему-то готовясь. Потом медленно встала, а он так и остался сидеть, слегка склонив голову и с тревогой наблюдая за ней.

— Больше мне пойти просто некуда, — пробормотала она.

Он быстро выпрямился:

— Вы имеете в виду…

— Я пойду с вами, Шон, к человеку, на которого вы работаете.

Часть вторая

Глава 4

Начало полицейской операции

Отобрав семерых, Макманус остальных отпустил.

Закрыл дверь кабинета, вернулся к своему столу и сел. Семеро отобранных так и остались стоять перед ним в ряд, сохраняя между собой промежутки — опустевшие места отпущенных. Они напоминали солдат, застывших по стойке «смирно» на параде, — хотя, может, не так уж и смирно. Один стоял руки за спину, другой сложил их на груди, третий вытянул по швам, у четвертого вошло в привычку придерживать ими лацканы пиджака. Только никто не держал их в карманах.