У штрафников не бывает могил
0 прочтений
Я сменил диск, а боец старательно выпустил три пули подряд.
— Беги! Чего топчешься! — крикнул ему.
Передышку на несколько минут сделали в яме-укрытии, возле сплющенного железнодорожного вагона. Еще недавно из ямы стрелял станковый пулемет, но мы не жалели гранат. МГ-42 вырвало из креплений и отбросило в сторону. Станок-треножник перекосило, рядом лежал расчет: двое немцев в касках и изорванных осколками маскировочных куртках. Матвей Осин туго перетягивал окровавленную ладонь. Ему пытались помочь, он отталкивал бойцов:
— Сам справлюсь.
Повсюду шла стрельба. Уже заметно рассвело. Хорошо просматривался двор завода, сплошь заваленный бетонным крошевом. Сильный огонь шел из снесенного наполовину двухэтажного здания.
— Где урки? — спросил я у сержанта Велихова, оставленного в роте после первого боя. Велихову не подписали освобождение, посчитав, что он «не искупил кровью». Мы опять воюем вместе.
— Вон, под вагоном лежат. Отдыхают.
— Нашли время валяться. Поднимай их сейчас же!
Их было человек двенадцать во главе с Алданом.
— Всем встать! Обойти дом с правого фланга. Я — с левого.
— Мы все тут раненые, — тянул ко мне перемотанную грязным бинтом руку Хунхуз.
— Мужики, вы порядки знаете, — сказал я. — Всех раненых через комиссию пропускать будут. Кто случайно себе в руку или ногу пулю закатил, не надейтесь отмазаться.
— Я виноват, что в упор немец стрелял?
— Закрой поддувало, Хунхуз. Устал я от тебя. Шагай в санбат.
Не обращая на него внимания, разъяснял задачу остальным штрафникам. Некоторые урки перешептывались, явно не зная, что делать. Кое-кто готовил оружие для боя. Хунхуз заявил:
— Я за Советскую власть и покалеченный в бой пойду.
В этот момент у меня не выдержали нервы. Почти безнадежная атака, в которой мне повезло, но это только начало.
— Убирайся! Ранили — шагай в санбат.
Получилось так, что я менял круглый диск к ПШ на более надежный, рожковый. Загнав магазин, отвел затвор. Щелчок заставил Хунхуза отшатнуться. Он был уверен, что за самострел я его расстреляю на месте.
