У штрафников не бывает могил

Командир полка подполковник Урусов собрал командиров батальонов, батарей, отчитал их за шатанье бойцов по лесу. Насчет самовольной стрельбы промолчал. Азартного и веселого комбата Онищенко уважали. Досталось командирам взводов. Нам приказали строго следить за маскировкой и самим не ходить никуда без приказа.

— Всем, кроме караульных, спать!

Но сон большинству, как назло, не шел. Позже, когда придется без передышки шагать долгими часами, мечтая хоть на пять минут передохнуть, будем часто вспоминать ту команду.

Нам разрешали спать, пусть на морозе, но мы к нему вроде и притерпелись, сбиваясь в кучки. Все с нетерпением ожидали темноты, чтобы снова двинуться в путь. Многие — навстречу своей смерти.

А через пару часов после этой бомбежки немцы налетели снова. Выражение некоторых людей, передающих атмосферу первого и второго военного года: «Немецкие самолеты буквально висели над головами», не совсем соответствует истине. Линия фронта слишком широка, чтобы заполнить ее авиацией. Но разведка люфтваффе была налажена, и самолеты наносили продуманные и болезненные удары.

Участок лесной дороги, возле которого находился на дневке наш полк, видимо, намеренно был изрыт воронками. Заровнять горы земли и ямы не удосужились. Если пехота проходила лесом, то многочисленные повозки, а особенно орудия с упряжками из 4-6 лошадей, буквально продирались через подлесок, глубокий снег и узкие обочины. Образовалась пробка, и ей воспользовалась немецкая авиация.

На этот раз самолетов было больше, и грохот взрывов стоял непрерывный.

Нам оставалось только лежать и удерживать своих лошадей, которые рвались из упряжек. Да что там лошади! Хотя бомбы сыпались в отдалении, вой сирен, оглушительные взрывы, облако дыма, заполнившее лес, заставляли многих бойцов вскакивать, куда-то бежать.

Но общей паники мы не допустили. Офицеры, сержанты и бывалые бойцы сдерживали молодняк. Безжалостно сбивали с ног бегущих прямо в пекло взрывов красноармейцев. Из дымящейся, как вулкан, завесы вынырнула целая толпа из другого полка, угодившего под бомбежку.

Выстрелами над головой и пинками заставляли ложиться и готовиться к бою. Я слышал крики:

— Там людей на куски разрывает!

Порядок все же навели. Ротный Гладков отчаянно матерился: кому взбрело в голову перебрасывать войска днем! Может, в этом и была какая-то необходимость, но людей во время второй бомбежки погибло много. За деревьями что-то горело, взрывались боеприпасы, кричали раненые.