У штрафников не бывает могил

У одного разворотило бок разрывной пулей, два человека получили по нескольку пуль в живот и ноги.

— Вот так, — подошел ко мне Антон Чепелев. — А у меня погибших семь человек, не считая раненых.

Выпили с ним еще. Антоха рассказал мне случай, на который я не знал, как и реагировать. Дрянной случай. Двое немцев с ручным пулеметом «зброевка» убегали от колодца. Их кинулись преследовать несколько человек, но лейтенант Иванцов, отогнав остальных, побежал вслед сам. Один из пулеметчиков выстрелил в него из пистолета, но промахнулся.

Тогда Иванцов дал длинную очередь. Немец с пистолетом упал, а второй, бросив пулемет, поднял руки.

Лейтенант подобрал «зброевку», что-то проговорил и очередью из пулемета в упор прикончил обоих немцев. Подошли бойцы из его взвода, столпились вокруг убитых.

— Чего уставились? — спокойно спросил Иванцов. — Заберите пулемет, а патроны у колодца лежат. Трофей нужный.

То, что в бою пленных не берут, я быстро понял. Не до того. Не успеешь вовремя курок нажать, тебя прикончат.

Даже тех, кто в горячке руки поднимал, когда еще драка шла, тоже не щадили. Впрочем, немцы в плен редко сдавались. Верили своей пропаганде, что русские всех убивают. Значит, такие, как Иванцов, на эту пропаганду работают. И что хуже всего, сделал это на глазах молодых ребят. Небрежно, словно пулемет опробовал.

— Говно, — сказал Антон. — Бывают же такие люди…

Я с ним согласился. Бой фактически закончился, Иванцов стрелял во фрица, который стоял с поднятыми руками. Позже и я стану более жестким в поступках, постигая безжалостную школу войны.

Но Иванцова я осуждал и тогда, и после.

Странно отреагировал ротный Гладков. Вроде рассудительный хороший мужик. Но возмутившемуся парторгу посоветовал: «Не бери в голову! Шлепнул, и черт с ними! Лучше посчитай, сколько наших погибло».

Я считал, что бой уже кончается, но рота по дороге в деревню нарвалась на засаду. Из замаскированного дзота открыли пулеметный огонь. В запасной траншее заняли оборону остатки выбитых нами немцев.

Рота снова залегла. Гладков приказал мне погасить дзот, но ничего не получилось.

Возможно, мои пули попадали в амбразуру, но дзот продолжал вести огонь. Немцы хорошо пристрелялись. Несколько пуль разорвали кожух, одна пробила щит насквозь, «максим» вышел из строя. Дзот стали обходить с флангов, но двое бойцов попали на противопехотные мины. У одного ногу до колена словно протянули через барабан молотилки, сплющило так, что торчали осколки костей.