У штрафников не бывает могил
0 прочтений
Отступление это не было похоже на беспорядочный отход лета сорок второго года. Сейчас мы цеплялись за каждый рубеж, наносили контрудары. Глубокий танковый прорыв с далеко идущими планами снова дойти до Волги у Гудериана не получился.
Хотя он очень старался. Но мы оставляли очередной рубеж, только израсходовав все боеприпасы. А через 10-20 километров снова рыли укрепления. Мартовские и апрельские бои сорок третьего года, начиная с той бомбежки, были для нашего полка на редкость тяжелыми. Под городом Краснополье я потерял сразу несколько близких друзей.
Деревня называлась Полунино. Совсем небольшая, опоясанная узкой речушкой. Удивительно, что почти все дома сохранились. Война эти глухие места обходила стороной, но встречные и обходные удары и атаки смешали огромное пространство вокруг Днепропетровска, Харькова, Белгорода в «слоеный пирог».
Шел апрель, хотя было еще по-зимнему холодно. Только днем в тихие дни вовсю пригревало солнце и капал с деревьев таявший снег. Ночами подмораживало хорошо.
Трудно придумать обувь для такой погоды. Днем хоть валенки, хоть ботинки промокали насквозь, ночью холод схватывал ноги так, что люди от боли начинали скулить. Спасались и хитрили, как могли. За пазухой отогревали запасные портянки, тряпки.
Село Полунино было километрах в двух за спиной. Хорошо в избах ночевать, но избы не для солдат. Там располагались штабы, начальство со своими ППЖ, писаря и всякая тыловая братия. И беженцев много было. В некоторые дома тыловое начальство не пустили. Дети и женщины впритык набились.
Ребята в роте молодцы, вырыли 3-4 землянки, смастерили печки и стали на новом месте обживаться.
Бомбежками нас сильно не донимали. Хотя истребители появлялись.
Вроде тишина, а затем на бреющем полете со стороны солнца выныривала пара «мессершмиттов». Подбирались на малом газу.
