Возвращаюсь в особняк, а на посту сидит охрана, это просто какой-то пиздец. Злость бьёт через края.
— Пошли все на х*й! — прохожу мимо поста. Хлопают глазенками, видимо не доходит, где находится это место. Навстречу идёт серьезный Николай Игнатьев. Подхожу к нему и сходу делаю один удар правого хука.
— Какого хрена??? Как это понимать, Игнатьев?? Нет ни одного человека у поста охраны. Сука, ни одного долбаного охранника?
Гнев застилает глаза. А руки чешутся, хочу расхреначить каждую рожу, которая упустила Талию.
— Марк, остыньте. Вы нас сами собрали в центральной комнате видеонаблюдения от вас я получил смс- оповещение, — трогает губу большим пальцем Николай и смотрит не понимая.
Меня начинает разбирать от смеха, ну надо же, маленькая сучка нагнула раком мою охрану и меня.
— Игнатьев, всех увольняй к дьяволу. Набирай квалифицированную охрану, чтобы даже мелкая мошка не смогла приблизиться. Смотри, это твой последний косяк? Иначе нам придётся расстаться навсегда.
— не даю возможности сказать слова начальнику безопасности. Такие ошибки не прощаются. Но в случае с Игнатьевым другая ситуация. У него маленький больной сын, который находится в кардио-хирургической клинике Германии по трансплантации сердца. Лечение и реабилитация ребёнка стоит немалых средств, которые оплачиваю я. И оставить без работы своего товарища у меня не поднимется рука.
В доме стоит тишина, а где эта пьяная дура? Оксана уснула прямо на диване холла.
Стою над ней и пытаюсь вспомнить, когда она стала для меня чужой.
Поднимаюсь в спальню, где трещит от звонка телефон. Сашка. Сердце замирает. Я уверен, что после этого звонка вся жизнь поменяется. Ничего не будет по-прежнему.
— Слушаю, Сань. Скажи мне, что это правда и я отец Лилии и Жасмин?! — практически вымаливаю я.
В трубке стоит девственная тишина.
— Брат, не знаю что и сказать….
— Не тяни резину, — прерываю собеседника.
— Да.
Меня оглушает шок. Закрываю лицо руками.
Ледяной пот прошиб от кончиков пальцев до позвоночника. Хочу биться головой о стенку. Стискиваю руки в кулаки и начинаю бить в стенку. Хочу вызвать физическую боль, чтобы заглушить внутреннюю. Начинаю поскуливать, а потом кричать от желания убить каждого, кто помешал мне стать отцом долгих семь лет. Избитыми костяшками рук медленно беру сотовый. Звоню в дом Добровых. Звонок остаётся без ответа. На автомате набираю снова и снова.
