У Великой реки. Битва

– Есть! – радостно хлопнул в ладоши Балин.

И действительно, из овального зева пространственной двери вдруг вылетел клуб самой банальной пыли и мелких камешков, дождем просыпавшихся на траву двора. Некоторые долетели почти до стены. Но больше ничего впечатляющего не произошло. Светящийся овал мигнул пару раз, затем прерывисто и как-то неряшливо замерцал.

– И чего? – спросил я.

– Жди, – сказала Маша. – Подпитка Силы прервалась, но минутки две-три он теперь сам проработает. Что это за портал, который гаснет сразу же после отключения канала Силы? Портал должен быть со стабилизацией… Сейчас он даже выровняться должен.

Вот смотри…

Я внимательно вгляделся в зеркальный мигающий овал, который вдруг каким-то странным образом начал выдуваться в нашу сторону, становясь еще при этом заметно больше. Даже само пространство вокруг него загадочным образом искривилось. Это так и надо? И Лари как-то с сомнением на все это смотрит и заметно нервничает. Об этом я у Маши и спросил.

– Не знаю… – честно ответила Маша.

Все, что случилось потом, произошло как-то очень быстро, совсем бесшумно и без лишнего драматизма. Пространство превратилось в настоящий пузырь, как-то вывернулось наизнанку, отделяясь от самого себя – ну не могу я описать это по-другому, – затем пузырь вдруг исчез куда-то, а на его месте оказался мраморный невысокий постамент, на котором сидела, поджав пятки, голая мертвенно-синяя ракшаса с чашей крови и палаческим кривым мечом. За спиной у нее по-прежнему нестабильно продолжал мерцать портал.

– Ой… – пискнула Маша.

– Борода прародителя… – охнули хором гномы.

– Не может быть… – сказала Лари.

– Мама, – завершил я список высказываний самым банальным из них.

Ракшаса заглянула в чашу, затем вопросительно глянула вверх, откуда туда должна была капать кровь. Капать было неоткуда: над головой висела лишь туча, клубящаяся и быстро прореживавшаяся – смерч Силы, питавший ее, все же исчез. Тогда она перевела взгляд своих черных глаз на нас, видимо осознавая, что без нашей помощи такое паскудство случиться не могло.

Черные глаза вдруг начали разгораться алым огнем, как раздуваемые в камине угли, длинный алый язык, заостренный на конце, змеей выскользнул из чаши и исчез за частоколом черных, кривых клыков. Рука с мечом вытянулась в нашу сторону, словно намечая линию удара, черные губы растянулись, а затем… А затем словно ураган пронесся над двором, сбивая нас с ног и волоча по траве.