У Великой реки. Битва

А что с нами будет? Что она сделает? Сожрет с костями, изрубит на куски или что-нибудь покруче совершит, вроде вырывания души и отдачи ее во власть всяким когтистым тварям на вечное разрывание? Не хочу!

Портал так и мигал посреди двора, но амплитуда миганий становилась все чаще. Он вот-вот должен был закрыться, а проходить через него сейчас было уже смертельно опасно. Попади в такое «мигание» – и тебя на куски разорвет. Так что идея насчет «смыться обратно» не прокатывала. Не выйдет смыться.

Я переломил стволы ружья, выбросив пустые гильзы, а демон насторожился, начав озираться.

Черт, а толку с того, что я перезаряжу ружье? Чем оно мне поможет? А ничем. Но не ждать же просто так, когда ракшаса до нас доберется. На этот раз я аккуратно затолкал в патронники две «колотушки»: все равно никакой разницы – зажигательные пули или нет. На ракшасе нет и царапинки.

– Всем сидеть тихо, – прошептал я и на четвереньках, чтобы не мелькать в окнах, рванул в обратную сторону. За мной сразу увязалась Лари.

Лари – это хорошо, она сильнее и быстрее. Осталось только придумать, что с этой силой и быстротой делать.

Я дополз до лестницы и прямо на заднице соскользнул по полированным деревянным ступенькам на первый этаж. Незачем что-то предпринимать вблизи того места, где Маша прячется. Не надо.

– Я могу попытаться ее увести отсюда, – прошептала оказавшаяся рядом Лари. – Но не уверена, что она увяжется за мной.

– Она может сначала увязаться, а потом вернуться, – зашептал я в ответ.

 – Увидит, что ей тебя не догнать, и передумает. Или просто догонит, а потом вернется.

– А что делать? – прошипела тифлингесса.

В голове у меня мелькнула какая-то смутная идея, совсем еще непонятная, но вселившая робкую надежду. Потому что идея – это уже хорошо в положении полной безыдейности. И натолкнул меня на нее все чаще и чаще мерцающий портал.

– Пока укройся, – сказал я и бросился к окну столовой, тому самому, через которое я уже сегодня дважды пролез в обоих направлениях.

Ракшаса отошла от стены и теперь стояла во дворе, задумчиво заглядывая на дно опустевшей чаши. Вид у нее был не столько злобный, сколько огорченный, словно она хотела сказать: «Ну что за сволочи, а? Как так можно?» Я прикинул, куда мне потом придется бежать, после того как у меня получится опять привести ее в бешенство, и понял, что, если я пальну из этого окна, пространства для маневра у меня останется всего ничего.