Убей свою любовь

Может, и Рамзеса не ты?

– А тебе как больше хочется? – Моя гордость была уязвлена так, что сильнее уже невозможно.

– Мне хочется, чтобы ты не занималась этой байдой! – Отец чуть повысил голос. – Мне хочется, чтобы хоть за тебя не приходилось переживать!

– А чего тебе переживать?

– Почему у твоего «мерина» на левом переднем колесе стоит запаска? – вклинился Сашка, и я похолодела – Никита не сменил колесо, так и ездил на запаске! Вот урод...

– Я его вожу, что ли?

– Ты в нем ездишь. Что случилось с колесом и почему я не могу найти родное?

– Саш, откуда я знаю?

Внезапно отец шарахнул по столу кулаком, и я вздрогнула, хотя Акела при этом даже бровью не дернул.

– Ты когда перестанешь думать, что умнее нас обоих?!

– Больно мне надо! Что ты кричишь, тебе нельзя нервничать...

– Так не вынуждай меня!

– Пап, ну, рвануло колесо на жаре, когда ехали из города – что криминального? – Я старалась говорить как можно убедительнее, но видела, что они оба мне не верят.

– Допустим. Где поврежденное колесо?

– А на шиномонтажку не мог Никита увезти? – разозлилась я.

 – Не приходила вам в голову такая простая вещь? Взяли моду – допросы устраивать!

Муж встал и подошел ко мне, положил руки на плечи и чуть сжал:

– Аленька, дело не в допросах. Дело в том, что на нас, похоже, объявили охоту, и я никак пока не могу понять, кто. Поэтому каждая мелочь, каждая незначительная деталька может стать решающей, понимаешь? И если я спросил про колесо – значит, у меня были основания.

Я повела плечами, пытаясь освободиться, но тщетно – Саша крепко держал меня.

– И прекрати строить из себя героиню, Аля. Не осложняй нам с отцом жизнь. Я очень тебя прошу.

На этом разговор закончился. Но того, кто стрелял в машину отца, никто так и не нашел.

Лето с его изнурительной жарой и такой же жаркий сентябрь закончились, сменившись проливными дождями октября и ранним снегом. Мои поездки на вертолетную площадку и карьер почти прекратились, и я стала упражняться в стрельбе в открытую, во дворе, приспособив в качестве мишени огромную макивару, которую охранники раньше частенько тузили кулаками.

Через пару недель она превратилась в ни на что не годный кожаный дуршлаг, из которого высыпался весь песок. Мои упражнения не остались незамеченными, и Сашка привез две новых, молча выкинув их вечером из багажника джипа под ноги охранникам. Я благодарно посмотрела на мужа, но он никак не прокомментировал свой жест, и я поостереглась спрашивать, доволен ли он тем, что я снова занята привычным делом.