Убей свою любовь

И пацан какой-то хвалился, что его вот-вот заберут папа с мамой. А ты вдруг насупилась, остановилась и говоришь – врешь ты все, Колька, нету у тебя никого, а у меня вот папка есть и братики. И меня тут увидела, на шею кинулась – папка, папка пришел... – смахнув навернувшиеся слезы, папа продолжил: – И начал я тогда красавицу свою уламывать. А она говорит: ну, положим, я соглашусь – но кто тебе, судимому, ее отдаст? Ох, вскипел я – полные дома сирот, девать некуда, а тут за «синьки» могут не отдать? Бесо помог тогда, нашел человечков, они все и сделали.

– Выходит, ты меня на детской барахолке купил? – невесело усмехнулась я. – Кто-то сдал за ненадобностью, а ты приобрел?

– Дура ты! – грустно бросил папа. – Да за какие деньги можно купить то, что в душе-то? В сердце? Оглянись кругом – ты ведь одна мне родная-то и была в жизни. Чужая кровь – а лучше своей, ближе. Родные сыновья продали – а ты только вытаскивала да помогала. И всегда при мне была, как бы хорошо или плохо ни было в жизни.

Их похоронил вот – а ты рядом. Они, гниды кровные, за деньги меня наркошам сдали, а ты, чужая вроде, готова была за меня глотки грызть – и за них тоже, кстати.

Мы помолчали. Я все старалась услышать внутри какой-то звук, знак, говоривший бы мне о том, что я испытываю, узнав правду, но нет – все было тихо. Ничего не изменилось. Он мой отец, я его дочь – что может ухудшить разговор о каком-то удочерении? Папа меня любил по-настоящему, и это не было пустым звуком или показным баловством.

Он воспитал меня так, как сумел, и не самый худший вышел результат.

– Ты это... если мать-отца захочешь найти, так там, в сейфе, папка лежит в полке, под бумагами. И адрес есть, и места работы – ну, если еще работают там, конечно. – Папа вздохнул, а я искренне удивилась:

– А зачем? У меня один отец – ты. К чему мне встреча с каким-то Петром Ивановичем Тютькиным-Пупкиным-или-как-его-там? Сказать спасибо за то, что зачал и в детдом спихнул? Или хозяйство отстрелить, чтоб больше не чесалось? Ну, глупо ведь, папа.

Ты мой отец, мой настоящий отец. Зачем мне кто-то еще?

Я села на пол у его ног и положила голову на его колено. Дикое дело – мой папа плачет... Плачет такими искренними слезами, что мороз продрал по коже.

– Ты что же... боялся, что я буду их искать? Папа...

– Ты знаешь, Санька, а ведь какая странная штука душа... прикипел к тебе – не оторвать, и все боялся, что кто-то тебе расскажет, а ты и кинешься – родные все-таки.